Чистильщик

со сцены в результате разборок между наркодельцами. Очевидно, тот, кто был заинтересован ему помочь, обратился в Офис, чтобы убрать главу наркомафии. Квину было поручено очистить место операции от трупов в случае, если та пойдет не по плану.
– И какая между всем этим связь? – осведомился он.
– Ты был причастен к операции.
На минуту Квин призадумался.
– Берроуз. Этот парень из Агентства национальной безопасности, да?
– Чтото в этом роде.
– Ну и?
– Он может дать ответы на некоторые твои вопросы, – пояснил Питер.
– Где его найти?
– Гдето в районе штабквартиры НАТО.
– В Брюсселе?
– Да.
– А ты, часом, не собираешься ли меня еще раз подставить? – предположил Квин. – В Берлине не удалось. Так ты решил еще раз попытать счастья?
– Поступай, как знаешь.
– Ты не уйдешь до того, как я вернусь? – спросил Квин у Орландо, вернувшись в пустующий магазин в Нойкёльне.
По дороге он приобрел два спальных мешка, два надувных матраца и два легких раскладных стула. Орландо, не сводя взгляда с портативного монитора, сидела в той же комнате, в которой они с Квином коротали прошлую ночь. Он поведал ей о том, что сообщил ему Моул. Написал на листе бумаги адрес FTPсайта и имя пользователя на случай, если у нее появится возможность, вернее сказать желание, приложить к этому делу свою руку. Потом передал ей в двух словах свой разговор с Питером.
– Ты еще будешь здесь? – повторил свой вопрос Квин.
– Ты что, не понимаешь? – ответила она. – Если я чтото узнаю о Гарретте и смогу чтото предпринять, чтобы помочь его вернуть, меня здесь ничто не удержит.
– Несмотря даже на то, что гораздо разумнее нам было бы действовать сообща?
Она метнула в него ледяной взгляд:
– Речь идет о моем сыне. Неужели ты не понимаешь? Как только появится хоть какаянибудь зацепка, я не усижу на месте.
Квин присел на корточки и положил руку ей на колено.
– Понимаю. Но у нас будет больше шансов на успех, если мы за ним отправимся вместе.
Она встала и направилась к двери.
– Орландо!
Она остановилась, но не обернулась.
– Прошу, дождись меня здесь.
Она глубоко и часто задышала. Но не сказала «нет».
Квин взял напрокат автомобиль и покинул Берлин. Недавно выпавший снег устлал все вокруг белым покрывалом. Тем не менее шоссе было чистым, а движение быстрым.
По дороге он размышлял над действиями, которые собирался предпринять в Брюсселе. Несомненно, первым делом ему следует отправиться к Берроузу. Хотя тот вместе с Квином работал на одну и ту же команду в Южной Америке, Берроуз питал презрение к внештатным сотрудникам и этого факта не скрывал. Это был самонадеянный выскочка, который возомнил, что приближенное положение к сильным мира сего делает его чемто лучше обыкновенного «человеческого сброда», с которым он был вынужден общаться по долгу службы.
Это дело было целиком на совести Питера. И если тот окажется дрянью, можно угодить в очередную ловушку. Впрочем, нет ничего проще, как позвонить Берроузу и сказать, что назначенная встреча отменяется.
Однако все складывалось не так уж плохо. Проблем можно было избежать.
После полуночи Квин оставил машину на крытой автостоянке в центре Франкфурта. Взял такси и доехал до гостиницы, расположенной неподалеку от аэропорта. Прежде чем уйти в номер, он заглянул в работающий круглосуточно бизнесцентр на втором этаже гостиницы, чтобы проверить, не пришло ли к нему чтонибудь по электронной почте.
В графе входящих писем его ожидало одно новое сообщение с двумя прикрепленными файлами. Он открыл первый из них.
И у него невольно отвисла челюсть.
Перед ним была фотография Нейта. Привязанный к металлическому стулу, он был избит до неузнаваемости и сидел с полуоткрытыми глазами. На коленях у него лежал утренний номер «Интернешнл геральд» – старый, но весьма действенный прием, означавший, что человек на фотографии еще жив.
Содрогаясь при мысли, каким должен быть второй файл, Квин заставил себя открыть и его – он не мог поступить иначе. Это была фотография Гарретта, снятого в профиль. Но в отличие от Нейта мальчик был цел и невредим. Он сидел на устланном ковром полу перед большим экраном телевизора и смотрел какойто мультфильм. Комнату, в которой находился мальчик, Квин видел в первый раз. Она наверняка не относилась к апартаментам Орландо. И вообще навряд ли находилась во Вьетнаме.
За спиной мальчика было окно с раздвинутыми занавесками. За ним виднелось здание, на крыше которого лежал снег, а также полоска неба – тяжелого, серого, облачного. Если бы Квин взялся предположить, где был сделан снимок, то назвал бы это небо чисто немецким.
Впрочем, не исключено, что тот, кто прислал