Чистое небо

клетчатой рубашки были закатаны до половины предплечья, демонстрируя сильные загорелые руки.
– Извините, Учитель, заспался, – Андрей тоже улыбнулся.
– Как и всегда, – мужчина посерьезнел. – Ладно, шутки закончились. Как прошло с Нянькой? Без накладок?
– Все нормально, – Андрей кивнул, – вроде солидный дяденька.
– Да, ничего себе дядя. И, главное, Сторож хороший. – Андрей улыбнулся, понимая, что эти слова предназначены для других ушей. Ушей, которые слышат через него. Слышат где-то далеко, в другом мире. В другой жизни. – Ну пошли. Вперед. С богом.
Они встали. Быстрым шагом два сталкера направились дальше на север. В сторону Зоны.
Как и когда появилась Зона, никто не знает. Вообще, мир сновидений более или менее научно люди стали изучать лишь ближе к концу двадцатого века. Несколько энтузиастов, начитавшись Кастанеды, решили найти способ проникнуть в мир, где все возможно, в свой личный персональный рай, в свою мечту, где нет законов, где ты сам хозяин и творец всего вокруг. А быть может, они руководствовались лишь благородной целью – посредством снов помочь человечеству избавиться от психических расстройств и патологий; сейчас уже никто не помнит, да и не хочет вспоминать. Они использовали техники древних индейцев, постепенно улучшая и дополняя их, доводя до совершенства. Тема стала популярна, стали появляться новые группы и одиночки – исследователи снов. Оказалось, что сон – это отдельный мир, куда человек попадает каждую ночь и где, при соответствующем умении, он может стать полноправным участником действа, а не только зрителем. В осознанном сновидении у человека работает сознание, позволяя ему принимать решения, делать выбор, действовать по своему усмотрению, влияя на ход этого спектакля, сценаристом и режиссером которого явилось его собственное подсознание. Более того, сны всех людей связаны в некую глобальную сеть, и наиболее продвинутые сновидцы научились проникать в чужие сны. Осознанными сновидениями заинтересовались правительственные спецслужбы, надеясь извлечь пользу для себя из столь многообещающего явления, как проникновение в чужой сон с возможностью манипулирования личностью.
В этом мире действуют свои законы, он может быть не только красивым, но и уродливым, ведь всем из нас когда-либо снились кошмары. Он может быть крайне опасным. Он может быть смертельным.
По мере исследований люди научились составлять карты мира снов, и оказалось, что персональные миры у всех очень похожи. Как будто все люди видят один и тот же город, но лишь с небольшими изменениями. Лишь одно место в сновидческом мире у всех совпадает до миллиметра.
На севере каждого мира снов, за чертой города, за рекой, начинается Зона. Ее называли по-разному. И Зоной Катастроф, и Царством Летунов, и Черной Дырой, но обычно просто – Зоной. В Зону ведет мост через реку. И благоразумные сновидцы к этому мосту даже близко не подходят.
По мере движения Андрей с интересом наблюдал метаморфозы, которые подметил еще в начале бульвара. Цвета совсем поблекли, воздух как будто сгустился. Солнце давно скрылось за тяжелыми серо-синими тучами, медленно ползущими по низкому небу. Как-то разом в городе наступила осень. Андрей еще никогда так далеко на север не заходил. Зона уже близко.
К мосту они подошли примерно через двадцать минут. Река и мост через нее внешне не представлялись сколько-нибудь примечательными – грязная вода вяло текла по бетонному желобу, теребя спутанные локоны водорослей, тут и там всплывающих из мутной глубины. Тем не менее Андрей много раз слышал об этом месте. Говорят, эта речушка петляет по самым мрачным закоулкам Зоны, и иногда ее воды приносят к мосту страшные вещи – брошенную экипировку сталкеров, трупы людей и монстров, фрагменты тел…
Но сейчас река выглядела безобидной и умиротворяющей. Быть может, это знак, подумал Андрей, знак, который дает ему Зона в первый его выход, знак, что она его принимает, что не плавать ему в грязной воде речушки.
– Пришли…
Учитель похлопал Андрея по плечу.
– Теперь ты должен уподобиться натянутому канату. Который прогибается, когда надо, но никогда не рвется. Для первого раза прошвырнемся по близлежащим кварталам. Это место мы называем кордоном. Вряд ли мы тут найдем что-нибудь ценное, но мало ли что… И дрянь всякая сюда редко забредает. Но это не повод расслабляться. Прямо тут, у этого моста, пару недель назад летун ребят напугал. Раньше-то эти твари сюда не совались, а теперь бывает. Осмелели. Ну пойдем.
Они ступили на мост, шаги подкованных подошв армейских ботинок эхом разнеслись по желобу, держащему в узде мутный поток. На той стороне вроде бы ничего не изменилось – все те же редкие заброшенные пятиэтажки