Чистое небо

прохладой и полным безветрием. Над головой рубил ночное небо пополам великолепно видимый сейчас Млечный Путь.
Дверь бара захлопнулась и словно отрезала суетливый шум изнутри, отгородила чистый холодный воздух от табачного смрада тесного помещения.
– Держи, старик, – Рвач потянул слепца за руку и вложил в нее блестящий шарик в паутине проводов.
– Мой глазик! – обрадовался старик. – Вот спасибо! Вот чудеса-то! Ах, добрый человек, как же сумел отъять-то?
– Бросили следом, – пояснил Рвач. – Боятся все-таки Зоны, знают, что много чего там не прощается.
– Двигаем отсюда, – сухо сказал Сток. – Прилаживай свой глаз, старик, и пойдем, мы проводим тебя до гостиницы.
– Вот уж спасибо так спасибо! – забубнил радостный дедок, сноровисто пристраивая пучок проводов на аккуратно стриженной седым кружком голове.
– Так что тебя занесло сюда? – дождавшись, когда синее кольцо электронного глаза запульсировало в режиме сканирования, спросил Сток.
Старик повернул голову и поочереди всмотрелся незрячим взглядом в лицо каждого «должника».
– Это неинтересная и длинная история, – произнес он тихим, но отчетливо слышимым голосом.
Все пятеро шли по узенькой ночной улочке среди одноэтажных покосившихся и давно нежилых бараков, удаляясь от беспокойного бара. От полусгнившего дерева стен несло сырым запахом гнили. Было слышно, как в темноте шуршат и попискивают крысы.
У Дзота запищал зуммер рации, и он отстал на несколько шагов.
– А ты говори, идти далеко – как раз все успеешь рассказать. – Голос Стока был прохладен: теперь, в ночном сумраке улицы, старик ему уже совсем не нравился.
– А и расскажу, – вдруг охотно согласился слепец. – Позвала она меня, понимаешь? Позвала. Давно я тут не был, лет десять уж прошло, не меньше. Да.
Он замолчал, и стало слышно, как позади Дзот что-то объясняет далекому собеседнику. Старик повернул голову, посмотрел пристально на Рвача, потом снова повернулся к Стоку.
– Почти половину жизни я тут провел, ходил в Нее, берег Ее, а Она отняла у меня все. Ну, почти все. Ученика оставила в живых – и на том спасибо. Но видеть я больше не мог. Да. А в последнюю ходку идти испугался. Корил себя потом за это, чуть самоубивцем не стал, но выдержал все и даже перестал слышать Зов.
– Ага-а-а… шаман, – разочарованно протянул Рвач. – Ну и зачем же ты сюда приперся?
От былого расположения старого «должника» не осталось и следа.
– Я же говорю: позвала, – еще более спокойным, каким-то тягучим голосом пояснил старик. – В последнюю ходку позвала. Я должен туда пойти.
– А зачем со свободниками в спор полез? – прохладно осведомился Сток. – Хочешь в Зону – вон, Периметр в той стороне.
– Дак ученика я искал! Как же мне в Зону одному без глазок-то? – вдруг слезливо прогундосил старик. – Они ведь, гады эти…
Голос его сорвался, он шумно просморкался в сторону и продолжил:
– Они ведь обещали сперва за проигранный спор найти его, потом даже сами сулили в Зону отвести, а про спиртное – это так, для бармена говорили, да. Бармены – завсегда чьи-то уши.
– Ясно, – сказал Сток. – Ладно, ступай вот отсюда направо и через три квартала свернешь налево – там гостиница. Да выбрось всю эту чушь из головы. В Зону ты, конечно, забраться хочешь, да только кто тебя поведет с твоим электронным глазом? Раз ученика не нашел – пустое это. Да и ученик уже не ученик тебе, а самостоятельный сталкер – на кой ему из-за тебя жизнью рисковать?
Старик остановился и горестно смотрел на командира квада. Копец морщил нос и пялился в звездное небо. Рвач недовольно хмурился и, казалось, собирался сказать что-то грубое.
– Эх, вы просто не знали моего ученика, – с тихой гордостью пробурчал старик. – Он Зону нутром чуял. Она бы его поняла.

Ах, как непрост этот старик! Все его существо пропитано жесткой уверенностью в себе, но за какие-то минуты он сумел заставить тех, кто сохранял ясность движения, забыть о схватке в баре, и они перестали видеть отблески его внутреннего пламени. Но он не собирался их отпускать. В том, что он говорил, был белый свет, а значит, ему и на самом деле нужен проводник в эту самую… Зону. Он и правда решил там оставить белую искру. Любопытно. И мог попасть туда, только маскируя свою силу – слабостью. Странно. Но те, кто сохраняет ясность, не нуждаются в слабости. Интересно.