Чистое небо

или подсказать? Смотри: там еще и жилки золотые. Вообще, невозможное сочетание. Мы снимки геологам показывали – не верят.
– Дак чья же тут могила? – требовательно спросил старик, поднимаясь с колен. – ОНА такие подарки просто так не дарит.
– Одного… хорошего… человека, – с запинкой проговорил Дзот.
– Ого! – поразился дед. – Зона отметила. «Долг» уважает. Видать, громкая история была?
– Громкая, дед, – тихо ответил Сток. – По всей Зоне с того времени деревянные кресты ставят – все могилу Его обозначают. Удачи возле тех крестов на ходку просят. Еще спорят: чья могила реальная, а чья – подделка. А на самом деле – вот она, Его могилка. Мы же сами здесь были, когда Он в «колодец» ушел. А через три дня вместо «колодца» вот это появилось. Тут ведь не просто камень – целая колонна метров на двадцать в глубину уходит. И больше никаких ловушек вокруг. Самое безопасное место на много километров вокруг.
Короткий звук лопнувшей струны в наушнике гарнитуры бросил квад на землю. Только что четыре фигуры, обвешанные оружием, стояли вокруг камня и вот уже расползаются в разные стороны, дергая затворы и вытаскивая дополнительные магазины с патронами. Растерявшийся старик запоздало присел на корточки.
– Вы чего, сынки?
– Система засекла луч дальномера, – коротко ответил Дзот, прижимая к глазам окуляры бинокля. – Кто-то замерил дистанцию до нас.
– Уже вижу, – сказал Сток. – Даю метку и снимаю. Явно одиночка. Брать, наверное, не будем. Не до него пока. Хотя вид подозрительный. Надо снимок для базы данных сохранить.
Рвач и Копец теперь смотрели в ту же сторону, что и Сток. Дзот продолжал методично водить биноклем в своем секторе наблюдения.
– Боюсь, этот снимок можно спокойно удалять, – сказал вдруг Рвач. – Жить ему осталось минуты две от силы. А если мы тут еще задержимся, то и нам недолго.

Белый свет, все больше разгораясь, потревожил Темных существ. Их движение обеспокоило всех сталкеров в округе. Одни боялись их, другие ненавидели, третьи просто пытались уйти от встречи. Забавно. Когда приходит белый свет, Темным созданиям все равно, кто находится рядом с ними. Они тоже сохраняют подобие своей белой искры. Но те, кто сохраняет ясность движения, остаются в своем блеске до конца при любых обстоятельствах. Схватка неизбежна. Интересно. Я видел это уже не раз и всегда ощущал странное движение внутри себя. Словно мне не было совсем безразлично, какие нити будут оборваны и сколько сверкающих искр сольется с белым светом. Это всегда словно учило меня чему-то. Словно напоминало о чем-то. Но о чем – так и оставалось неразгаданным. Очень любопытно.

Уйти от зеленого камня они не успели. Где-то там, вдалеке, сталкер-одиночка еще пытался избежать смерти, расстреливая почти в упор трех матерых кровососов, а квад только начал отходить к развалинам здания, когда из ближайших кустов на поляну перед зеленым камнем хлынул поток слепых псов вперемешку с кенгами и кабанами-мутантами.
– Не стреляйте! – дурным голосом заорал дед, но его никто не слушал.
Через краткий миг оцепенелого замешательства загрохотали автоматы, и поток свинца просто смел первую волну набегающей живности. Во все стороны полетели кровавые ошметки. Визг и рычание заполнили пространство вокруг, и над всей этой какофонией скоротечного боя отдельным потоком звуков полилась из гарнитуры боевая перекличка квада.
– Ориентир один, кривая береза к востоку от камня! – Рвач бросил «Точку» болтаться на ремне, перехватил из-за спины скорострельный «Абразив» и одной очередью буквально разрезал пополам набегающего слепого пса.
– Ориентир два, овраг справа от развалин! – Дзот припал на колено и сажал короткими очередями сразу по нескольким кабанам, неосторожно подставившим бока.
– Ориентир три!..
– Ориентир четыре!..
– …Пять!
Сток переместился так, чтобы оказаться вне сектора стрельбы Рвача, и стрелял через голову Дзота, прикрывая