Чистое небо

снова посмотрел туда, где два фримена собирались своими силами выкуривать двух «должников».
– Под градусом они там, что ли? – досадливо морщась, спросил сам себя Заказчик, глядя, как один из атакующих выбрался наружу весь в крови и рухнул ничком на камни, а второй дал несколько очередей вниз, повернулся и побежал.
Рядом хлопнула «снайперка».
– Снова пытался вылезти, – довольным голосом сказал стрелок. – Не зацепил его, правда, но напугал.
Вслед убегающему фримену полетела граната и взорвалась прямо в воздухе. Бегущего изрешетило осколками в спину и бросило на остатки бетонной конструкции, в гнутых жилах арматуры.
– Внушает? – почти весело спросил Заказчик у Кречета, который, раздав все указания, тоже смотрел в сторону последней схватки. – Фирменные штучки у «Долга» все те же, а?
– Вы так говорите, Заказчик, словно за них переживаете больше, чем за нас, – недовольно буркнул Кречет, повернулся и отошел в сторону. Заказчик улыбнулся ему в спину идеальной белозубой улыбкой и поднял бинокль.
Снова хлопнула «снайперка».
– Все лезет и лезет, – удивленно сказал стрелок. – Нет, боец, здесь тебе путь закрыт.
И выстрелил еще два раза.

– Итак, что у нас получается? Сток успел сказать, что Дзот ранен и что патронов у них практически нет. – Рвач быстро и умело бинтовал ногу. – Потом, видимо, потерял гарнитуру. Я ранен, но это несущественно. Сквозная. И патроны у меня есть. На входе нас караулит снайпер. Но снайпер бестолковый. Попал только один раз, да и то случайно. В любом случае под потолком есть окна и проломы – как стемнеет, можно будет попробовать выбраться наружу.
– А может… – Копец демонстративно потряс своей винтовкой.
– Нельзя нам сейчас рисковать в этих играх. Я знаю, ты хорош в стрельбе на опережение, но тут у них все преимущества. Осталось разобраться, чего им от нас надо. Сдается мне, это продолжение той встречи, когда нас хотели напугать гранатометами. Дед!
Старик вяло пошевелился в углу и поправил электронный глаз.
– Ты точно ничего не хочешь нам сказать? С каких это пор патруль «Долга» атакуют так нагло и целенаправленно?
– Я никому ничего не делал плохого, – пробурчал старик равнодушно.
– А хорошего? – хмыкнул Рвач. – За хорошее иногда бьют посильнее, чем за плохое.
– Я последние годы жил совсем один, – сказал старик. – Так бы и сдох в каком-нибудь приюте, если бы Она не позвала.
– А тебя не волнует, что если тебя здесь пристрелят, то умрешь ты не так, как хочется? – Рвач встал и попробовал пройтись. – Терпимо.
Старик промолчал и, кажется, еще больше съежился в своем углу.
– Я слышал чужие автоматы, потом нашу гранату. Значит, Стока и Дзота прищучили в каком-то помещении и не выпустят оттуда. Нас к ним тоже не пустят. Остается ждать ночи и попробовать выбраться через верх.
– Если будет Выброс, – тихо сказал старик из своего угла, – ночи можно и не ждать.
– И правда! – обрадовался Рвач. – Про Выброс-то мы и забыли! Темно же будет!
– Вот те нас сейчас не слышат, – с иронией отозвался Копец. – Выброс – как лучшее время для ночной прогулки. Хе.
– Другого пути не вижу, – спокойно ответил Рвач. – А пока давайте все-таки подкрепимся. С утра еще не ели. Если сунутся штурмовать, датчики предупредят.

Те, кто сохраняет ясность движения, оказались в трудной ситуации. Это было поучительно, но впервые я ощутил нечто странное: меня обеспокоило то, что я вижу в призрачном мире. Я вдруг понял, что не хочу увидеть, как погаснут белые искры деда и тех, кто сохраняет ясность движения. Правда, сделать я все равно ничего не могу. Зато могу смотреть более внимательно и впитывать эту поучительную историю до самого конца.

Копец и дед попытались отказаться, но Рвач всех заставил открыть пакеты и съесть хотя бы треть суточной нормы.
– Дед, если ты хочешь отправиться на тот свет правильным образом, жрать надо так, словно собрался жить еще лет сорок, – Рвач отломил кусок витаминизированной галеты и отвинтил крышку фляги. – Мы больше не можем идти боевым ордером – полезешь с нами по камням на равных. Отстанешь – подбирать не будем.
– Расскажите мне о человеке, который лежит под зеленым камнем, – тихо попросил дед.