Чистое небо

крысы не сожрут, то Выбросом накроет. А потом идти искать их добро уже смысла никакого не было.
– Эти, в Усове, говорили, что нанимали группу до меня. Может, вы за ними и следили.
– Так на кой черт тебе туда идти?
– Ну, я же сталкер. Тем более что иду один. Друг в друга стрелять некому. – Григорий усмехнулся.
– Ну, дело твое. Видно, деньги большие на кону?
– Не без этого.
– Не боишься мне это рассказывать?
– А чего мне бояться? Вы только на своем «мармеладе» втрое больше делаете. И резона вам никакого нет нарушать баланс мира между вашей группировкой и сталкерами. У вас и так хлопот хватает. Наемники, альфа-псы, монолитовцы, мутанты. Чего вам еще и со сталкерами воевать?
– Ну, так, – одобрительно кивнул Панцирь. – Соображаешь.
– Если бы не соображал, то не продержался бы в Зоне столько. А как этого Всевидца найти?
– Завтра тебя проводят. А сейчас ночь уже. Отдыхать пора.
– А ты сам этого Всевидца видел? – спросил Григорий у Мармеладного Джо, который вызвался проводить своего спасителя до хижины отшельника.
– Нет. У него только наши старшие бывают. В последний раз Панцирь ходил. Потом вернулся и сказал, что нам срочно нужно менять место дислокации. И оказался прав. Через два дня случился Выброс, и на нашей старой базе появилось несколько аномалий и сильно повысился уровень радиации. Поэтому мы в Новошепеличи перебрались. Всевидец это и предсказал. Но сам я его не видел.
– Но что вообще о нем рассказывают?
– Да всякое, – пожал плечами Евгений, – странный он. Даже очень. Панцирь так и велел тебе передать, дескать, спроси, что хочешь, услышь ответы и уходи. А на остальное не обращай внимание. Ведет он себя как-то чудно. Вроде какой-то сталкер-одиночка ходил ко Всевидцу. Разговаривал с ним, а потом вдруг накинулся на него и убить хотел.
– И что?
– Погиб сталкер тот. И труп его отшельник своему волку скормил. Короче, нельзя поддаваться эмоциям. Вроде Всевидец провоцирует. Что-то типа этого.
– У него есть волк?
– Да. Ручной. Говорят, Всевидец его, раненного, отбил у стаи псевдособак и выходил. Тот теперь верой и правдой отшельнику служит.
– Что-то мне уже и идти туда не очень хочется, – хмыкнул Григорий.
– Да чего ты? Наши старшие ведь ходят, и ничего. Я же говорю, задай вопросы, получи ответы и уходи. Все.
– А какая плата?
– Он не берет платы.
Дикобраз еще раз посмотрел вслед удаляющимся аномалам. Они довели его до хижины. Точнее, до того места, откуда она была видна и оставалось до нее меньше ста шагов.
Это была маленькая сторожка. Крохотные, заросшие паутиной окна занавешены с внутренней стороны плотной и потерявшей цвет тканью. Вокруг сторожки валялся всякий хлам. Ржавые остатки велосипедов, деревянное корыто, битый кирпич, старый мотоцикл с коляской, головы от детских кукол с пустыми глазницами… и кости… много костей… Трудно было сказать, есть ли среди них человеческие, а желания проверять это у Григория не было никакого. Он встал перед гнилой досчатой дверью и стал озираться. Волка нигде не было видно. Может, он в доме? В этот момент Григорий почувствовал, как что-то давит ему на спину, и без того перегруженную большим рюкзаком. Давил чей-то пронизывающий взгляд. Обернувшись, он увидел волка. Тот был совершенно белый. Словно седой. Спокойно стоял в двух шагах позади и смотрел на незваного гостя.
Дикобраз медленно поднял ствол автомата.
– Опусти свою пукалку, дурак! – послышался старческий крик из хижины. – Он тебя не тронет, если ты не падаль!
«А как он определит, падаль я или нет?» – подумал Григорий и тут же услышал ответ:
– По запаху. Да не стой как пень! Открой дверь и заходи, идиот чертов!
Григорий шагнул к двери, и зверь шагнул следом.
– Скажи ему, чтоб не шел за мной!
– Ты тупой, да? Как я ему скажу, он ведь волк и по-человечьи не понимает!
– А как ты с ним общаешься?
– По-волчьи.
Дикобраз открыл дверь и шагнул во тьму хижины.
– Значит, по-волчьи ему скажи.
– А у волков нет запрещающих фраз. Их общение строится на доверии и преданности. Либо на непримиримой вражде. Только абсолютное «да» либо бескомпромиссное «умри». Это тебе не людишки подлые, которым еще чего-то запрещать надо, чтоб в рамках держать. Заходи. Присаживайся.
В помещении стоял жуткий запах старости, сырости и еще черт знает чего.
– Куда садиться? Я ничего не вижу. Знал бы, прибор ночного видения достал.
– Перед тобой стол. На столе керосиновая лампа. Зажги ее. И не хвались своим прибором… хе-хе-хе…
Смех у хозяина сторожки был неприятным, кашляющим. Григорий нащупал лампу, достал спички и поджег фитиль. Комната была небольшой и совсем неухоженной. По углам такие паутины, что казалось,