Чистое небо

население не беспокоили. И ведь мало того, что «накрыло» по площади гораздо больше, чем в первый раз, так еще и растет Зона. Каждый месяц растет, метра на два. Аномалии все чаще появляются в новых местах, мутанты все дальше лезут. Весело, в общем. Когда рвануло, то эвакуировали только верхушку: командование наше и начальство лабораторий. Больше никого вывозить не стали. Вирусов боялись. Поэтому окружили плотным кольцом, а тех, кто выйти пытался, на месте расстреливали. Слава богу, что детей в Зоне не было. Только научники, солдаты, обслуживающий персонал да самоселы на окраинах. В первое время померло много от радиации, болячек каких-то. А все, кто выжил, в кучки сбивались и пытались самостоятельно к Большой земле выйти. Да только все напрасно было. Зараженную территорию окружили тремя рядами колючей проволоки и оцепление выставили. Огонь без предупреждения открывали. Потом, когда паника улеглась немного, между населением новоявленной Зоны и солдатней из оцепления установились, так сказать, торгово-рыночные отношения.
Выпускать из Зоны никого не выпускали, а вот артефакты всякие, аномалиями порожденные, скупали с большой охотой, чтобы потом перепродать их в несколько раз дороже. Кому перепродать? Да мало ли кто их свойства исследовать захочет. Частные лаборатории растут как грибы после дождя. Кто скупал? А все кому не лень. По большей части из военных, солдаты, прапорщики. Офицеры рук не марали. Они свою долю от нижних чинов получали. Иногда объявлялись, так сказать, «частные лица». Эти, бывало, прямо в Зону приходили. Туда, где мы обосновались, на окраину то есть. Придут, заказ сделают кому-нибудь из сталкеров и назад уходят. Потом за «товаром» возвращаются. Вот и сейчас на моего собеседника не обращали почти никакого внимания. Косились иногда завистливо, ведь «частники» платили куда лучше вояк.
Кроме них еще иногда беглецы всякие объявляются. Кто от тюряги бежит, кто еще от чего-то. Так и пополняют наши ряды. Спросите, как я тут оказался? Очень просто оказался. По контракту в охране одной из лабораторий служил. Мне тогда казалось, что это не служба, а предел мечтаний. Во-первых, год за два шел, а во-вторых, жалованье очень даже приличное. А когда рвануло, решили эвакуироваться своими силами. Дотопали до границы Зоны, а по нам там огонь открыли. Вот такая история. Теперь сталкерю помаленьку да гражданское, так сказать, население Зоны от мутантов защищаю по мере сил. «Ну, кажется, изложил заказчику всю подноготную».
– Одно условие: он, – я указал пальцем на как раз входящего в бар парня по имени Сергей, – идет с нами.
– Как вам угодно, – выдохнул европеец и откинулся на спинку стула. – Давайте теперь обсудим ваш маршрут, – сказал он и развернул на столе карту.
Как-то само собой мне досталась роль командира нашего маленького отряда. Проложили по карте маршрут. Выходило, что топать нам без малого три дня.
– Мне пора, – сказал европеец, когда мы закончили колдовать над картой. – Вот, – он ногой придвинул ко мне под столом вещмешок. – Тут камеры, медикаменты и деньги. Вам ведь нужно купить какое-нибудь снаряжение, припасы, вот и купите. Я думаю, ты сам знаешь, где достать все необходимое.
Я кивнул.
– С камерами обращаться очень просто, но на всякий случай имеется подробная инструкция. Камер четыре штуки. Я рассчитывал на то, что доктор пойдет не один. До встречи!
– Погоди, – я придержал собеседника за руку, – а где гарантия, что, когда мы с Серым приведем доктора, твои дружки нас не порешат?
– У нас нет никого, кто знает Зону с этой стороны. Вы будете первыми русскими сталкерами, попавшими к нам. Вы много знаете и умеете. Мы ценим таких людей. До встречи в лаборатории.
Лысый, я теперь его только так и называл, поднялся и ушел. А я, не теряя времени, подхватил его мешок и пошел собираться в путь-дорогу.
На сборы ушел остаток этого дня и еще весь следующий. Наконец рюкзаки были упакованы, и мы готовились провести свою последнюю ночь в нашем скромном жилище. В углу комнаты потрескивала буржуйка. Серега, солдат-первогодок, чистил свой автомат, доктор что-то писал в блокноте.
– Что ты там пишешь, Иваныч? – спросил я, прихлебывая горячий чай из железной кружки.
– Это письмо моей семье. Если я не… если мы… короче, если что, то передай это моей жене.
– Не дрейфь, Семен Иваныч! – подмигнул ему Серый. – Дойдем, куда мы денемся!
– И все же… – Профессор протянул мне блокнот.
– Я верну его вам через три дня.
Затрещала лежащая на столе рация. Сквозь помехи пробился голос Гарика.
– Степан, слышишь меня? К тебе снова гость. Тот же, что вчера был.
Мы молча переглянулись. Что-то пошло не так. Лысый не должен был возвращаться.
– Пусть идет, – ответил