Что сказал покойник

Значит, покойник сказал не то, что ты мне сообщила?
– Ну, разумеется, не то. Неужели ты думал, что я уж совсем дура? Из всего, сказанного мною, верно лишь то, что он действительно называл цифры, обозначающие расстояния, и что без карты этого места не найдешь. Остальное я выдумала. Можете обшарить все Родопы, каждый камешек. Ничего не найдете.
– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он. Думаю, таким разъяренным мне его не приходилось видеть.
– Ты прекрасно знаешь зачем, – холодно ответила я. – И не считай меня глупей, чем я есть.
– О чем ты, не понимаю.
– Можешь не понимать, дело твое.
Я сидела, съежившись в кресле, с ножом в руке. Больше всего на свете сейчас Дьяволу хотелось узнать от меня правду. Будь у него пистолет, он, не задумываясь, пустил бы его в ход. Нож в моей руке отбивал охоту к более близкому контакту со мной. Не сказав больше ни слова, он ушел, оставив чемодан на полу. Я слезла с кресла и заперла входную дверь, накинув еще цепочку.
В восемь опять зазвонил телефон. Поскольку еще не изобрели способа убивать людей по телефону, я после некоторого колебания подняла трубку.
– Двадцать четыре восемнадцать, – сказал полковник раздраженным тоном. – Скажите на милость, что это вы вытворяете?
– Вы меня очень хорошо охраняете, большое спасибо, – язвительно поблагодарила я. – Нормальный человек на моем месте уже давно отдал бы концы. Больше я на такую удочку не попадусь.
– Я не понимаю, о чем вы говорите. И вообще, возьмите себя в руки, постарайтесь избавиться от этой мании преследования. Приезжайте ко мне, вас ожидает сотрудник Интерпола.
– Кто, этот лысый боров?
Полковник вроде бы заколебался:
– Ну, если вам угодно именно так его называть… Мы вас ждем уже целый час! Вы должны были приехать к семи.
– А в Пальмирах вы тоже меня ждали? – зловещим тоном произнесла я.
– В каких Пальмирах?
– На кладбище. Ничего не скажешь, место самое подходящее. Какого черта вы велели мне ехать в Пальмиры? Так вот, слушайте. Сейчас уже вечер, я подожду до утра. А утром устрою скандал на весь город, уж будьте уверены. Всем расскажу – и вашему начальству, я вашим сотрудникам. Я поставлю в известность контрразведку! И пожарную команду! И в газеты позвоню! Втихую мне теперь шею не свернут, если и погибну, так с музыкой! Пусть все об этом узнают.
Полковник очень рассердился:
– Да что вы такое говорите? Кто свернет вам шею? Что случилось в Пальмирах?
– Уж вы-то должны быть в курсе.
– Ну хорошо, хорошо. Я в курсе, но хочу еще раз услышать от вас. Допустим, мне доставляет удовольствие слушать рассказы о том, что я сделал. Итак, что же случилось?
– Да ничего особенного. Позвонила ваша секретарша. Сказала, что соединяет с вами. И соединила. Вы велели мне через час быть в Пальмирах, потому что кончаете операцию и мне надо кого-то опознать.
– И я назвал пароль?
– Нет, я теперь я понимаю почему. Сейчас вы намерены утверждать, что не вы звонили.
– Намерен, честное слово намерен, – подтвердил полковник. – Подождите минуточку, я вам сейчас перезвоню.
Минуточка растянулась на полчаса. Потом полковник снова позвонил, и мне показалось, что он очень рассержен.
– Хотелось бы знать, что вы успели сделать за то короткое время, которое прошло между вашим визитом ко мне и утром сегодняшнего дня? – спросил он. – Вам действительно звонили, действительно вызывали в Пальмиры. Как вам удалось выйти из этого живой и невредимой?
– Только потому, что бензина не хватило. И еще потому, что я излишне нюхливая. Вот если бы они догадались применить другую гадость, а не ту, которой усыпили меня в Копенгагене… Помереть же я должна была потому, что вы поверили в Родопы.
– Боже мой, какие еще Родопы?!
В раздраженном тоне полковника слышалось столько искреннего недоумения, что я окончательно отбросила недавние подозрения. В самом деле, с этими своими подозрениями я могу докатиться до того, что буду считать полковника членом банды, всю нашу милицию подкупленной, а Главное управление – штаб-квартирой гангстеров по эту сторону границы. Разумнее признать, что полковника просто-напросто обманывали.
Я рассказала о вчерашнем разговоре и событиях, имевших место сегодня утром. После чего дала понять, что роль приманки мне не нравится. В заключение я сказала:
– Хоть это и трудно, но я в конце концов могу поверить, что вы не заинтересованы в моей смерти. Но тогда вам прядется признать, что вас обманывают. Лысый боров тоже лицо подставное, это я вам говорю. И я отказываюсь покидать свою квартиру. Делайте, что хотите.
Полковник не стал настаивать и согласился, чтобы я осталась в добровольном заключении. Поздно вечером позвонила Алиция. У меня создалось