Что сказал покойник

Я вспомнила ту мерзкую громадину, которая встала на моем пути через океан. В числе пассажиров на том судне плыл какой-то кретин-журналист. В восторге от сенсации, он продиктовал в редакцию газеты статью о нападении яхты «Морская звезда» на ни в чем не повинный пассажирский теплоход. На следующий день в газетах появились снимки: я приветливо махала рукой с кормы яхты. Всеми подчеркивалось одно обстоятельство: отсутствие на яхте государственного флага. Через два дня люди шефа добрались до парня, содравшего с меня триста долларов за бензин. На следующий день меня обнаружили уже за Канарскими островами.
– Мы не рискнули напасть на тебя в море. Ты могла бы утонуть, что было бы преждевременно, – продолжал шеф свой рассказ. – Впрочем, в мире не нашлось бы корабля, который смог бы догнать эту яхту. Мы стали ждать тебя на побережье, ведь где-нибудь тебе пришлось бы пристать. Наши вертолеты держали под наблюдением и сушу, и море. Мы решили, что потопим яхту лишь в том случае, если ты поплывешь в Копенгаген, а это было маловероятно, так как ты, должно быть, представляла, как трудно тебе будет пройти Ла-Манш. Конечно, ты могла бы исчезнуть сразу после высадки, и это очень осложнило бы наши поиски, но ты была столь любезна, что дождалась моего человека. Очень мило с твоей стороны.
– Чтоб вам лопнуть, – от всего сердца пожелала я и закурила. – Полиция меня не ищет?
– Ищет, конечно, – равнодушно ответил он. – Но ты сама понимаешь, насколько наше положение было выигрышнее. Мы опередили их по крайней мере на неделю.
– Ведь найдут же она меня когда-нибудь!
– Будь спокойна, не найдут.
– Ну, ладно, – помолчав, сказала я, – оставим это. Но объясни мне, пожалуйста, чем вызвано ваше упорное желание лишить меня жизни? Ведь если бы не это, от скольких хлопот вы бы себя избавили! Почему, черт возьми, вы с самого начала решили меня убить?
– Не «мы», – со злостью поправил он меня. – Признаюсь, мои люди немного растерялись. Меня там не было… Давай рассуждать логично. Если бы не облава в игорном доме… Если бы не полиция… Если бы у нас было хоть немного времени, чтобы поговорить с тобой и, не возбуждая подозрений, узнать от тебя, что сказал Бернард, тебя никто не стал бы убивать. Тебя подержали бы несколько дней где-нибудь в укромном месте и выпустили бы на свободу, а ты бы даже и не догадалась, кто это сделал и почему. Увы, выходы были блокированы полицией, и тебя пришлось срочно забирать оттуда. Ну а потом ты сразу стала слишком много знать.
– Минуточку, – прервала я. – А зачем меня держать в укромном месте?
Он с раздражением пожал плечами:
– Ну как ты не понимаешь? Я не могу рисковать. Уже на следующий день полиция узнала бы от тебя, что сказал Бернард, и добралась бы до наших сокровищ. А если бы нам что-нибудь помешало их вовремя забрать? Достаточно сущего пустяка.
– Неужели ты и в самом деле думаешь, что я тебе все скажу, тем самым лишая себя последней надежды остаться в живых? – спросила я. – Вот уж не знаю, кто из нас двоих глупее…
– Мы еще поговорим на эту тему, – нетерпеливо перебил он. – А сейчас, моя красавица, о самом главном. Ты помнишь, что сказал покойник?
– Каждое слово, – ответила я, и теперь уже из моих слов сочился яд. – До сих пор его слова звучат у меня в ушах. Страшно хочется знать, где находится это место. Может, даже больше, чем тебе.
Я поудобнее уселась в кресло, наблюдая с мстительной радостью за действием своих слов. Между нами шла открытая война, ни о каком перемирии не могло быть и речи. Сдвинув брови, он с ненавистью смотрел на меня, о чем-то размышляя, потом встал и подошел к стене. На стене висела внушительных размеров картина – прекрасная абстрактная мазня в простой грубой раме. Взявшись рукой за раму, он повернулся ко мне:
– Пожалуй, я удовлетворю твое любопытство. Ты уже столько знаешь, что небольшое добавление не играет роли. Подойди-ка и найди это место сама. Я не знаю, где оно, но ты должна найти. И пусть теперь у тебя тайна не только звучит в ушах, но и стоит перед глазами. Чувствуешь, какой ты становишься важной персоной? Ну-ка взгляни.
Верхняя горизонтальная часть рамы отделилась и исчезла, что-то тихо щелкнуло, и на картину опустилась огромная карта мира. Всю ее покрывала мелкая сеть, в которой четко выделялись меридианы и параллели. Все линии сетки, не исключая меридианов и параллелей, были аккуратно пронумерованы, прячем совершенно беспорядочно. Трудно было заметить в этом обозначения какую-то систему, за исключением одного: все вертикальные линии обозначались цифрами, а горизонтальные – буквами. Цифры и буквы были то одиночные, то двойные, то маленькие, то большие, то те и другие вместе. Мне сразу бросился в глаза экватор, обозначенный ТР. Нулевой меридиан, тот, что проходит через