Пусть не введет тебя в заблуждение, уважаемый читатель, мрачное название книги. Роман этот на редкость оптимистичен, в чем ты убедишься с первых же его страниц. Героиня романа случайно узнает тайну могущественного гангстерского синдиката, что и является причиной ее путешествий по всему свету, во время которых Иоанне приходится переживать самые невероятные приключения.
Авторы: Хмелевская Иоанна
Не можешь подождать?
– Ладно, только ради тебя! Начну с шефа…
Пока мы переговаривались, он спустил корзину. Подняв ее обратно, обнаружив, что нету кувшина, и встревожено заорал:
– Эй, ты!
Я упорно молчала.
– Эй, ты! Чего молчишь? Отвечай, черт возьми! Где кувшин?
Я продолжала проявлять стойкость, а он не унимался:
– Эй, ты там! Черти бы тебя побрали! Ваше преосвященство!
– Ну что? – мрачно отозвалась я.
– Где кувшин? Отдай кувшин!
– Не могу! Разбился!
– Перестань валять дурака! Мне отчитаться надо. Черепки отдай!
– Не могу! Я на него села, и от кувшина остались лишь мелкие осколки. Ради твоих прекрасных глаз я не собираюсь копаться в грязи. А докладывать не советую!
– Почему?
– Нагорит тебе от шефа! Лучше помалкивай. У тебя что, другого не найдется?
– О боже, боже! – в отчаянии простонал он, явно не зная, на что решиться. – Если не отдашь кувшина, больше не получишь воды!
– Дело твое! От жажды помирают скорее, чем от голода.
– Ну, погоди! Ты у меня попляшешь…
Кувшина я сразу не разбила, решив, что сделаю это, когда понадобятся, а пока поставила его в угол вместе с запасным светильником.
Да следующий день сторож спустил пустую корзинку. На него нетерпеливые «эй, ты» я не отвечала, и корзина напрасно подпрыгивала и стукалась о мокрый пол. Наконец, сверху послышалось:
– Ваше преосвященство!
– В чем дело? – Теперь я сочла возможным отозваться.
– Сначала верни кувшин, тогда получишь еду!
Сегодня мне не хотелось с ним спорить. Устала я страшно, сказывалось постоянное недоедание, да и нужды во втором кувшине не было. Я положила кувшин в корзину и через минуту получила хлеб, воду и сигареты. Молча вынула их из корзины.
– Ваше преосвященство! – заревела дыра. – Как чувствуешь себя?
– А тебе какое дело? Хорошо чувствую.
– Тогда почему не говоришь ничего?
– Я обиделась на тебя. Ты меня третируешь! Вот погоди, бог тебя покарает!
Сторож счел нужным оправдаться:
– Ведь мне так велят! Если не буду выполнять приказаний, меня убьют. Велели отбирать у тебя кувшин, я и отбираю. Неужели мне кувшина жалко?
– Ну, ладно, подумаю, может, завтра и прощу тебя…
В последующие за этим дни я метр за метром вгрызалась в стену. Дело шло медленней, чем я рассчитывала, так как попался крупный камень, который занял у меня несколько часов. Когда извлекла его из стены и откатила к дверям камеры, я совсем без сил рухнула на пол. Зато ближайшее окружение этого гиганта удалось извлечь без особого труда. Еще один большой и очень длинный камень, уходящий на большую глубину в стену, почему-то выскочил сам, что очень подняло мое настроение.
Кроме выковыривания раствора крючком, я использовала также метод расшатывания и обстукивания камней, поэтому очень следила за тем, чтобы сторож не услышал никакого подозрительного шума. Он появлялся обычно около десяти. Постепенно он привык титуловать меня «преосвященством» и отказался от попыток путем угроз и шантажа вернуть задержанный мною кувшин. Следовало внести какое-то разнообразие в наши взаимоотношения.
– Не называй меня «Ваше преосвященство»! – категорически потребовала я в один прекрасный день. – Так обращаются только к кардиналам.
– Дак ты ведь сама так хотела! – удивился сторож. – А как тебя теперь называть?
– Ваше королевское величество!
Дыра тотчас же отозвалась радостным похрюкиванием и поинтересовалась:
– А почему «королевское»?
– А потому что мне так нравится. Имею я право, в конце концов, хоть на какие-то радости в этой могиле?
– Шеф завтра возвращается! Если захочешь – выйдешь отсюда. Но лучше не выходи, мне скучно будет!
– Не волнуйся, мне здесь нравится!
На самом же деле настало очень тяжелое время. Я чувствовала, что меня надолго не хватят. Правда, тяжелый труд приносил даже некоторую пользу здоровью, но эти камни вместо постели, эта промозглая, затхлая атмосфера подземелья… Я чувствовала, что пропиталась ею насквозь. В моем воображении то и дело представали картины всевозможных засушливых районов земли: и тех, что я видела собственными глазами, и тех, о которых только читала или слышала. Жаркое солнце освещало пески Сахары, Белую Гору с ее нескончаемыми дюнами, Блендовскую пустыню, а также пустыню Гоби, сухие сосновые боры под Варшавой… Неужели когда-то мне могло быть слишком сухо или жарко? В пустынях мне виделись также различные продовольственные товары и отдельные предметы мебельных гарнитуров, разумеется мягкие. Сесть бы сейчас в мягкое кресло… Лечь в удобную постель… В сухую постель!
Две вещи поддерживали мой дух. Первая – дикая, безумная ярость.
