Что скрывал покойник

Она ответила ему дерзким взглядом. Гамаш понял, что устал от этой непредсказуемой особы. Он сделал все, что мог. Вопреки здравому смыслу он поверил ей, а она солгала один раз и теперь вот второй.
— Перестаньте сутулиться и съеживаться, как обиженный ребенок. Сядьте прямо, когда разговариваете со мной. И смотреть мне в глаза!
Николь незамедлительно повиновалась.
— Кому вы звонили с вопросом о завещании, агент?
— Я позвонила в головную контору в Монреале и попросила человека, который ответил мне, проверить завещание. Он перезвонил и сообщил то, что я передала вам. Эти сведения оказались неверными, сэр? Если так, то это не моя вина. Я поверила ему. Я полагала, что он честно выполнил свою работу.
Ее ответ настолько поразил Гамаша, что, пожалуй, он даже восхитился бы, не испытывай он такого отвращения.
Правда заключалась в том, что она никуда и никому не звонила, потому что понятия не имела, к кому следует обратиться. Так что самое меньшее, что должен был сделать Гамаш, это дать ей совет и указание. Он ведь так кичился тем, что любит брать начинающих сотрудников под свое крылышко, а потом носится с ними, как с писаной торбой. Так что сам виноват.
— С кем в главной конторе вы разговаривали?
— Я не знаю.
Гамаш устал от всего происходящего и понимал, что только даром теряет время. Она была неисправима. Впрочем, было еще кое-что, что он мог для нее сделать, точнее, попытаться. Он мог показать ей, что ее ждет, если она не будет проявлять осторожность.
— Пойдемте со мной.

Домик Руфи Зардо был маленьким и захламленным, повсюду высились стопки бумаг, журналы и рабочие тетради. Книжные шкафы, забитые книгами, тянулись вдоль стен, книги лежали даже на скамеечках для ног, кофейном столике и кухонном разделочном столе. Они громоздились и в одежном шкафу, куда она швырнула их куртки.
— Я только что выпила чашку кофе и не намерена варить его снова.
«Какая стерва», — подумала Николь.
— Мы хотим всего лишь задать вам несколько вопросов, — примирительно заявил Гамаш.
— Я не собираюсь предлагать вам присесть, так что вам придется поторопиться.
Николь опешила от такой неучтивости. Впрочем, люди бывают всякие.
— Джейн Нил знала о том, что вы рассказали ее родителям об Андреасе Зелински? — задал вопрос Гамаш, и в комнате воцарилась напряженная тишина.
У Руфи Зардо могла отыскаться веская причина желать Джейн Нил смерти. Предположим, Руфь опасалась, что если факт ее предательства по отношению к Джейн станет достоянием общественности, никто в Трех Соснах не подаст ей руки.
Люди, которые любили ее вопреки всему, могут внезапно прозреть и увидеть, что она в действительности собой представляет. Они возненавидят ее, если узнают о том ужасном поступке, который она совершила, и тогда она останется одна. Сердитая, ожесточенная, одинокая пожилая леди. Она не могла пойти на такой риск, ставки были чересчур высоки.
Из собственного многолетнего опыта по расследованию убийств Гамаш знал, что в таком деле мотив присутствует всегда, и зачастую он, этот мотив, казался бессмысленным всем, кроме убийцы. И для этого человека он значил очень многое, если не все.
— Проходите, — сказала Руфь, взмахом руки приглашая их к кухонному столу. Это был садовый столик, окруженный четырьмя металлическими садовыми стульями производства компании «Кэнэдиен Тайер». Усевшись, она заметила, что Гамаш оглядывается по сторонам, и поспешила предварить его вопрос. — Мой муж умер четыре года назад. С тех пор я понемногу распродаю кое-что, в основном антикварные вещицы, принадлежавшие семье. С помощью Оливье. Это позволяет мне сводить концы с концами.
— Андреас Зелински, — напомнил он ей.
— Я прекрасно расслышала ваш вопрос, еще когда вы задали его в первый раз. Это было шестьдесят лет назад. Кому теперь до этого дело?
— Тиммер Хедли было до этого дело.
— Что вообще вы знаете об этом?
— Она знала, что вы сделали. Она подслушала ваш разговор с родителями Джейн. — Говоря это, он внимательно изучал каменное лицо Руфи, на котором ничего не отражалось. — Тиммер сохранила вашу тайну, о чем жалела до конца жизни. Но, быть может, перед смертью она все рассказала Джейн. Что вы на это скажете?
— Я скажу, что из вас получился бы дерьмовый психиатр. Тиммер мертва, Джейн умерла тоже. Оставьте прошлое в покое.
— Да неужели? А сами вы можете так поступить?