Что скрывал покойник

потом начала смеяться. И никак не могла остановиться. Она хохотала так, что даже испугалась, что не сможет сдержаться и обмочится от смеха. Смех ее оказался столь заразительным, что вскоре к ней присоединился Питер. И Гамаш, который до настоящего момента видел в окружающем одну только пародию, карикатуру, сначала улыбнулся, потом хихикнул и через мгновение уже хохотал во все горло. Инспектор смеялся так самозабвенно, что на глазах у него выступили слезы.
— Боже, какой ужасный вкус, Бэтмен! — обратилась Клара к Питеру, который буквально согнулся пополам от нового приступа смеха.
— Великолепно, просто великолепно, у меня нет слов, — выдохнул он и сумел показать «знак мира»

, прежде чем упереться ладонями в колени, чтобы не упасть. — Ты ведь не думаешь, что Джейн решила развлечься, закайфовала и вырубилась?
— Я думаю, что «кайф» — самое подходящее слово. — Клара махнула рукой в сторону умалишенных Веселых Лиц и снова зашлась в приступе хохота, который вскоре сменился икотой. Смеяться она больше была не в силах. Она вцепилась в Питера и крепко прижалась к нему, чтобы не упасть на пол.
Комната не только выглядела возвышенно нелепой, она несла облегчение. Но вот они пришли в себя, на что понадобилось несколько минут, и поднялись наверх. В спальне Клара взяла с ночного столика изрядно потрепанную книгу К. С. Льюиса «Нежданная радость». Она пахла туалетной водой «Флорис».
— Ничего не понимаю, — признался Питер, когда они вновь спустились по лестнице на первый этаж и уселись перед камином. Клара, не в силах удержаться, протянула руку и потрогала ярко-желтые обои с рисунком Веселых Лиц. Они были бархатистыми на ощупь. У нее вырвался короткий смешок, но она надеялась, что сумеет не расхохотаться снова. Окружающее было слишком нелепо и поистине смехотворно.
— Почему Джейн не показывала нам эту комнату? — задал риторический вопрос Питер. — Я хочу сказать, все не так уж плохо. — Они уставились на него, не веря своим ушам. — Вы понимаете, что я имею в виду.
— Да, я вполне понимаю, о чем вы говорите, — согласился Гамаш. — Этот вопрос не дает покоя и мне. Если она не стыдилась этого, то непременно должна была позволить другим людям все увидеть. А если она стеснялась, то почему не избавилась от всего этого? Нет, я думаю, обстановка сбивает нас с толку. Может быть, даже умышленно. — Он помолчал. Возможно, это и стало главной причиной появления столь ужасных обоев. Это была уловка, хитрость, отвлекающий маневр, призванная намеренно отвлечь их внимание от того, что они не должны были увидеть. У него возникло чувство, что, может быть, только может быть, он нашел ответ, почему она наклеила эти жуткие обои.
— В этой комнате есть что-то еще. Предмет мебели, может быть, керамика, книга. И оно где-то здесь.
Они снова принялись осматривать комнату. Клара направилась к керамике «Порт Неф», разбираться в которой ее научил Оливье. Старые глиняные кружки и миски были сделаны в Квебеке еще в начале тысяча семисотых годов, когда это ремесло только развивалось. Глиняную посуду украшали примитивные изображения коров, лошадей, свиней и цветов. Она была явно коллекционной, и Оливье наверняка завизжал бы от восторга. И сейчас не было уже никакой необходимости скрывать ее от посторонних глаз. Гамаш перевернул небольшой столик и осматривал его на предмет потайных отделений, а Питер в это время внимательно изучал сосновый сундучок. Клара выдвигала ящики гардероба, битком набитые кружевными салфеточками и расписными подставками под посуду. Она вытащила их наружу. Подставки оказались репродукциями старых картин, живописующих сельские пейзажи Квебека и сценки из деревенской жизни примерно середины тысяча восьмисотых годов. Она видела их раньше, во время посиделок на кухне Джейн, но не только там. Они получили достаточно широкое распространение. Но, может быть, в конце концов, это вовсе не репродукции? Возможно ли такое, что перед нею лежали оригиналы? Или в них внесли кое-какие изменения, зашифровав, таким образом, некое тайное послание?
Впрочем, ничего обнаружить ей не удалось.
— Идите сюда. По-моему, я что-то нашел. — Питер отошел от соснового сундучка, который осматривал. Сундук стоял на крепких невысоких деревянных ножках, высотой доходя человеку до бедра. С каждой стороны к нему были прикреплены ручки из кованого железа, а в передней части виднелись два небольших квадратных выдвижных ящичка. Насколько Питер мог судить, сундучок прозрачного соснового дерева был сработан без единого гвоздя, все соединения были выполнены в форме «ласточкиного хвоста». Доступ внутрь сундучка обеспечивала большая деревянная крышка, вот только подниматься