Что скрывал покойник

она не желала. Каким-то непонятным образом и по какой-то столь же непонятной причине она оставалась запертой. Бювуар отодвинул Питера в сторону и попробовал поднять ее сам, к неудовольствию последнего. Как будто мог существовать не известный ему способ открывания крышки.
— Может быть, спереди вделана какая-нибудь заслонка, что-то вроде потайного механизма или запора, — предположила Клара, и они вновь принялись осматривать и ощупывать ящик. Ничего. Теперь они обступили его полукругом и молча рассматривали. Клара еще и желала, чтобы он заговорил с ней, как делали в последнее время многие коробки и коробочки.
— Оливье должен знать, как с ним обращаться, — сказал Питер. — Если в нем есть какой-то секрет, Оливье разберется.
Гамаш на мгновение задумался, а потом кивнул головой в знак согласия. Собственно, выбора у них не было. Бювуара отправили за ресторатором, и не прошло и десяти минут, как он вернулся в сопровождении знатока антиквариата.
— Ну-с, где же пациент? Святая Мария, Матерь Божья! — Брови у Оливье поползли на лоб, и он в недоумении уставился на стены. На его худощавом приятном лице появилось какое-то мальчишеское насмешливое выражение. — И кто же сотворил это?
— Ральф Лорен. А ты что думаешь? — поинтересовался Питер.
— Во всяком случае этот человек не отличался веселым нравом. Об этом сундуке шла речь? — Он подошел к тому месту, вокруг которого сгрудились все остальные. — Прекрасная работа. Чайный сундучок, сделан по образу британских ящичков для чая, которые использовались в тысяча шестисотых годах, но этот явно местного, квебекского, производства. Очень простой, но отнюдь не примитивный. Вы хотите заглянуть внутрь?
— Если вы ничего не имеете против, — ответил Гамаш, и Клара про себя подивилась его долготерпению. Она уже была готова поколотить Оливье. Торговец антиквариатом подошел к сундуку, простучал его в нескольких местах, приложился ухом к полированному дереву, а потом остановился прямо перед ним. Взявшись обеими руками за крышку, он с силой рванул ее верх. Гамаш закатил глаза.
— Он заперт, — возвестил Оливье.
— Вообще-то, мы уже догадались об этом, — заметил Бювуар. — А как его открыть?
— У вас нет ключа?
— Если бы у нас был ключ, мы бы вас сюда не приглашали.
— Разумное замечание. Послушайте, все, что я могу придумать, это снять петли на задней части. На это потребуется какое-то время, поскольку они старые и заржавевшие. А ломать их мне не хочется.
— Приступайте, пожалуйста, — сказал Гамаш. — А мы пока продолжим поиски.
Двадцать минут спустя Оливье объявил, что снял последнюю петлю.
— Вам повезло, что я гений.
— Какое счастье! — пробурчал Бювуар и указал разочарованному Оливье на дверь.
Подойдя к сундучку, Гамаш и Питер взялись, каждый со своей стороны, за большую сосновую крышку и потянули ее вверх. Она отскочила, и все четверо заглянули внутрь.
Ничего. Сундучок был пуст.
Они потратили еще несколько минут, чтобы убедиться, что в нем нет никаких потайных отделений, а потом, исполненные разочарования, вновь расселись вокруг камина. И вдруг Гамаш медленно выпрямился. Он повернулся к Бювуару и спросил:
— Что говорил Оливье? Кто разукрасил это место?
— И что?
— А ничего. Откуда мы можем знать, Джейн ли это сделала?
— Вы думаете, она наняла кого-нибудь, чтобы он выполнил эту работу вместо нее? — переспросил изумленный Бювуар. Гамаш молча смотрел на него. — Нет, вы думаете, что это сделал кто-то другой, тот, кто оставался здесь. Боже мой, какой же я дурак! — воскликнул Бювуар. — Иоланда. Когда я допрашивал ее вчера, она сказала, что занималась здесь декорированием…
— Точно! — воскликнула Клара, подавшись вперед. — Я видела, как она заносила сюда лестницу-стремянку и мешки со всякой ерундой, которую купила на складе Рено в Ковансвилле. Мы с Питером еще решили, что она собирается въехать в дом Джейн.
Питер кивнул в знак согласия.
— Получается, обои наклеила Иоланда? — Гамаш поднялся и в очередной раз пристально уставился на них. — Должно быть, у нее не дом, а настоящая уродина, если она создает в нем такие вот декорации.
— Ничего подобного, — возразил Бювуар. — Совсем наоборот. У нее дома сплошь белые, бежевые и прочие со вкусом подобранные тона, как на рекламном проспекте из мебельного магазина «Интерьер».
— И никаких Веселых Лиц? — поинтересовался Гамаш.
— Нет. И, наверное, никогда не было.
Гамаш встал и принялся медленно расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Он сделал пару шагов в сторону керамики «Порт Неф», размышляя вслух, и встал перед стеной, лицом в угол, как напроказивший ученик. Потом