Что скрывал покойник

по-вашему, сколько времени для этого потребуется? — поинтересовался Гамаш.
— Честно? Включая потолок и полы? Год, не меньше.
Гамаш нахмурился.
— Это ведь очень важно, правда? — заметила Клара, увидев выражение его лица.
— Очень может быть. Я не уверен, но, полагаю, это действительно так.
— Мы будем работать так быстро, как только сможем. Не хотелось бы повредить рисунки под обоями. Но, думаю, мы сумеем снять достаточное количество верхнего слоя, чтобы понять, что скрывается под ним.
К счастью, Иоланда, проявив свойственную ей небрежность, не позаботилась о соответствующей подготовке стен, так что обои начали отваливаться уже самостоятельно. К огромному облегчению и радости Питера и Клары, она не стала утруждать себя и нанесением грунтовки поверх рисунков. Они начали работу после обеда и трудились до вечера, с одним лишь небольшим перерывом, чтобы выпить бутылку пива с чипсами. Вечером Питер установил несколько сильных ламп, и они продолжили работу. Кроме Бена, который заявил, что у него разболелся локоть.
Примерно в семь вечера уставшие и перепачканные Питер и Клара решили сделать перерыв, чтобы перекусить, и присоединились к Бену у камина. Он, по крайней мере, догадался сложить дрова и разжечь его. Они обнаружили Бена сидящим в кресле. Водрузив ноги на специальную молитвенную подушечку, он потягивал красное вино и читал последний имевшийся у Джейн экземпляр еженедельника The Guardian Weekly . Габри явился с ворохом пакетов, в которых была сложена еда, продаваемая на вынос рестораном Szechwan. До него дошли слухи о необычной активности в доме Джейн, и ему отчаянно захотелось взглянуть на все собственными глазами. Он даже отрепетировал вступительное слово.
Крупный, дородный, казавшийся еще больше из-за широкого пальто и нескольких шарфов, он ворвался в комнату и замер в центре. Убедившись, что к нему приковано внимание собравшихся, он огляделся по сторонам и провозгласил:
— Кто-то из нас должен уйти: или эти обои, или я!
Благодарная аудитория ответила ему восторженными выкриками, после чего у него забрали еду и выставили за дверь. Собравшиеся решили, что присутствие и Джейн, и Оскара Уайльда в одном помещении означало слишком большое количество мертвецов на метр площади.
После ужина Питер и Клара продолжили работу и сдались только около полуночи. Они невероятно устали, кроме того, их слегка подташнивало от запаха растворителя, которым они изрядно надышались. Бен давным-давно отправился домой.

На следующее утро они обнаружили, что расчистили площадь около четырех квадратных футов наверху и примерно четверть одной стены на первом этаже. Выходило, что Гамаш был прав. Джейн разрисовала каждую пядь собственного дома. А Иоланда постаралась скрыть ее рисунки от посторонних глаз. К полудню они сумели очистить от наслоений еще немного. Клара отступила на несколько шагов, чтобы полюбоваться несколькими футами обоев, которые она содрала со стены, и работой Джейн под ними. Проявилась достаточная часть ее рисунков, чтобы они испытали восхищение. Стало ясно, что в работе Джейн присутствовал четкий замысел, воплощенный в жизнь. Но какую цель она при этом преследовала, оставалось пока неясным.

— Бога ради, Бен, неужели это все, что ты сделал? — расстроенная Клара не могла сдержаться. Наверху Питер освободил от обоев еще пару футов, тогда как Бен не сделал почти ничего. Правда, следовало отметить, что то, что он все-таки сделал, было выше всяких похвал. Чисто и очень красиво. Но этого было недостаточно. Если они хотели раскрыть убийство, им нужно было очистить все стены. И быстро. Клара чувствовала, как ее охватывает волнение, и поняла, что превращается в одержимую.
Оба одновременно произнесли «Прости меня», потом Бен выпрямился и, глядя на нее как побитая собака повинился:
— Извини меня, Клара. Я знаю, что работаю медленно, но постараюсь исправиться. Я уже набрался кое-какого опыта.
— Не обращай внимания. Подошло время пива Миллера. А к работе мы вернемся немного погодя.
Бен воспрянул духом и приобнял ее за плечи. Они прошли мимо Питера, оставив его смотреть им вслед, а потом спускаться по лестнице в одиночестве.
К вечеру значительная часть стен в гостиной была освобождена от декораций Иоланды. Они позвонили Гамашу, который явился с пивом, пиццей и Бювуаром.
— Ответ где-то здесь, — без обиняков заявил Гамаш и потянулся за очередной бутылкой пива. Они ели перед камином в гостиной, и аромат трех больших порций пиццы лишь слегка заглушал запах уайт-спирита, которым они смывали лишнюю краску. — В этой комнате, в этих рисунках. Ответ здесь, я чувствую это.