Тихую провинциальную жизнь деревушки Три Сосны, что в Квебеке, нарушает убийство бывшей школьной учительницы Джейн Нил. От рождения и до самой смерти прожила она здесь. Все ее знали, все любили… Или не все? И почему выбрано столь непривычное орудие убийства — классический охотничий лук? Это не единственная загадка, которую предстоит разгадать. Ни разу за всю свою долгую жизнь Джейн Нил не пускала друзей дальше кухни. Что же она скрывала? Странные обстоятельства… Странная жизнь… Странная смерть…
Авторы: Пенни Луиза
поинтересовался Оливье.
— Нет, они слишком грубые.
— А потом был еще и лук, — продолжала Клара.
— Лук?
— Когда я пришла к Бену домой на следующий день после убийства Джейн, он жарил лук, чтобы приготовить говядину под соусом чили. Но ведь Бен никогда не готовил! Я оказалась такой эгоисткой, что поверила ему, когда он объяснил, что готовит блюдо для меня, чтобы подбодрить. В тот день я случайно зашла в его гостиную, и мне показалось, что там пахнет чем-то необычным. Тогда я решила, что это запах моющего средства. Знаете, этакий успокаивающий запах, который означает, что везде чисто и благопристойно. Я подумала, что это Нелли прибрала у него. Но позже, когда я разговорилась с ней, она сказала мне, что Уэйн сильно заболел и вот уже неделю или даже больше она нигде не убирает. Должно быть, Бен пользовался растворителем, после чего решил поджарить лук, чтобы забить запах.
— Именно так, — подтвердил Гамаш, потягивая пиво. — Он забрал «Ярмарку» из галереи «Артс Уильямсбург» в субботу после ужина у вас по случаю Дня Благодарения, уничтожил собственное лицо и нарисовал новое. Но он сделал ошибку, нарисовав лицо, которое никому не было знакомо. Кроме того, он воспользовался собственными красками, которые отличались от тех, которыми рисовала Джейн. Затем он вернул работу в картинную галерею. Но теперь ему надо было убить Джейн, чтобы она не заметила подмены.
— Вы, — обратилась Клара к Гамашу, — это вы натолкнули меня на эту мысль. Вы все время спрашивали меня о том, кто еще мог видеть картину. И тогда я вспомнила, что во время ужина в честь Дня Благодарения Бен поинтересовался у Джейн, не разрешит ли она ему посетить галерею, чтобы взглянуть на картину.
— Так ты думаешь, что уже в тот вечер он что-то заподозрил? — спросила Мирна.
— Нет, скорее всего, ему просто было не по себе. Должно быть, нечистая совесть сыграла с ним злую шутку. Я вспоминаю выражение его лица, когда Джейн сказала, что на картине изображено заключительное шествие и что в ней содержится некое послание. При этом она смотрела ему прямо в глаза.
— Он выглядел очень странно, когда она стала читать стихи, — вспомнила Мирна.
— Какие стихи? — заинтересованно спросил Гамаш.
— Одена. Книга лежит вон там, в стопке возле кресла, в котором ты, Клара, сейчас сидишь. Я вижу ее отсюда, — сказала Мирна. — «Собрание сочинений У. X. Одена».
Клара передала увесистый том Мирне.
— Вот оно, — провозгласила Мирна. — Джейн читала его посвящение Герману Мелвиллу:
Питер протянул руку за книгой и пробежал глазами начало стихотворения, ту его часть, читать которую Джейн не стала:
Питер смотрел в огонь, прислушиваясь к неясному гулу знакомых голосов. Он бережно заложил страницу и закрыл книгу.
— Подобно параноику, он выискивал скрытый смысл во всем, — произнес Гамаш. — У Бена имелись и возможность, и сноровка, необходимые для того, чтобы убить Джейн. Он жил совсем рядом со старой школой, он мог войти туда незамеченным, взять классический лук и пару стрел, заменить наконечник для стрельбы по мишеням на охотничий, потом выманить Джейн из дома и убить ее.
В голове Питера прокручивался немой кинофильм. Сейчас он опустил глаза. Он не мог заставить
