Что скрывал покойник

она называется Trois Pins

?
— Три Сосны
Нет, ничего похожего. Впрочем, он ничуть не обеспокоился, поскольку доставить его на место входило в обязанности агента Николь. Он прошелся по большой квартире, которую они приобрели в монреальском квартале Утремонт, когда родились дети. И хотя они давно разъехались и теперь у каждого были уже собственные отпрыски, уютное жилище не казалось пустым. Достаточно было того, что он делит его с Рене-Мари. На пианино стояли фотографии, а полки, свидетельствуя о достойно прожитой жизни, прогибались под тяжестью книг. Рене-Мари хотела повесить на видное место его благодарности и награды, но Арман мягко воспротивился этому. Каждый раз, натыкаясь в шкафу в кабинете на эти благодарности в рамочках, он вспоминал не официальную церемонию награждения, а лица мертвых и живых, которые стояли за ними. Нет. Им не было места на стенах в его доме. А теперь, после дела Арно, поток благодарностей иссяк. Впрочем, семья была ему достаточной наградой.

Агент Иветта Николь в панике металась по дому, пытаясь разыскать свой бумажник.
— Папочка, миленький, ты наверняка его видел, — взмолилась она, поглядывая на часы на стене и неумолимое движение их стрелок.
Отец не мог заставить себя сдвинуться с места. Он видел ее бумажник. Он взял его и сунул в него двадцать долларов. Эта была их маленькая игра. Он давал ей лишние деньги, а она делала вид, что ничего не замечает, хотя, возвращаясь домой после ночной смены на пивоваренном заводе, он постоянно находил в холодильнике эклеры, на которых ее четким, почти детским почерком было выведено его имя.
Он взял ее бумажник несколько минут назад, чтобы положить туда деньги, но когда зазвонил телефон и дочь вызвали для расследования дела об убийстве, он сделал то, чего никогда не делал раньше. Он спрятал его. Вместе с полицейским удостоверением личности. Маленькой карточкой, для получения которой ей понадобились долгие годы. Теперь он наблюдал за тем, как она сбрасывала подушки с дивана на пол, и понимал, что в поисках бумажника она перевернет квартиру вверх дном.
— Помоги же мне, папа, я должна найти его. — Она повернулась к отцу, глядя на него огромными глазищами, в которых застыло отчаяние. «Интересно, почему он стоит столбом посреди комнаты и ничего не предпринимает?» — мельком подумала она. Это был ее долгожданный шанс, великий момент, о котором они столько раз говорили на протяжении многих лет. Сколько раз они вместе мечтали о том, что когда-нибудь ее примут в Службу общественной безопасности и она станет своей в Сюртэ? Наконец это случилось, и теперь, благодаря ее невероятному трудолюбию, да еще, если быть откровенным, природному дару следователя, ей на блюдечке поднесли шанс поработать над делом об убийстве вместе с Гамашем. Ее отец знал о нем все. Следил за его карьерой по газетным публикациям.
— Помнишь своего дядю Сола? Ему представился шанс стать полицейским, а он не сумел им воспользоваться, — заявил отец, качая головой. — Стыд и позор. А ты знаешь, что бывает с неудачниками?
— Вместе с удачей они теряют и жизнь. — Иветта знала правильный ответ на этот вопрос. Она уже столько раз слышала это семейное предание, причем с самого детства, что знала его наизусть.
— Дядя Сол, твои дедушка и бабушка. Все. Иветта, теперь ты — наша семейная гордость. Мы надеемся и рассчитываем на тебя.
И она превзошла все ожидания, поступив на службу в полицию. За одно поколение ее семья прошла путь от жертвы властей в Чехословакии до положения тех, кто устанавливает правила. Теперь они оказались по другую сторону баррикады.
И ей здесь нравилось.
Но сейчас между исполнением всех ее желаний и полным провалом, как у глупого дяди Сола, стоял пропавший бумажник и удостоверение личности. Часы неустанно отсчитывали время. Она пообещала старшему инспектору заехать за ним через пятнадцать минут. Это было пять минут назад. У нее осталось всего десять минут, чтобы пересечь город и прихватить по пути кофе.
— Помоги же мне, — взмолилась она, вываливая содержимое сумочки на пол гостиной.
— Вот он. — Ее сестра Анжелина вышла из кухни, держа в руках бумажник и удостоверение личности. Николь метнулась к Анжелине и, расцеловав ее в обе щеки, поспешила в прихожую, чтобы надеть пальто.
Ари Никулас во все глаза смотрел на младшую дочь, любимицу, стремясь до мельчайшей черточки запомнить ее милое лицо и пытаясь не поддаться паническому страху, который поселился у него внутри. Что же он наделал, внушив ей эту нелепую мысль? Ведь он не потерял семью в Чехословакии. Он все это выдумал, чтобы выглядеть героем. Чтобы стать большим человеком в их новой стране.