Что скрывал покойник

стороны входной двери располагались окна, и еще два окна он заметил наверху — они были закрыты ставнями, выкрашенными в теплый и глубокий синий цвет. В чудесном палисаднике росли розы, многолетние растения и фруктовые деревья. «Скорее всего, яблони-кислицы», — решил Гамаш. Череда деревьев, в основном кленов, отделяла участок Джейн Нил от усадьбы Морроу. Хотя теперь между ними пролегло нечто большее, чем просто деревья.
— Я живу вон там. — Бен кивнул на очаровательный белый обшитый клиновидными досками дом с верандой на первом этаже и тремя мансардными окнами над ней. — Но, полагаю, теперь и вон тот дом тоже принадлежит мне.
Он небрежно махнул рукой куда-то вверх. Гамаш подумал было, что Бен выразился метафорически или даже метеорологически. Но потом взгляд его переместился с пушистых облаков на крышу дома, стоящего на склоне холма на окраине Трех Сосен.
— Он уже несколько поколений принадлежит моей семье. Там жила моя мать.
Гамаш не знал, что сказать. Ему уже приходилось видеть подобные особняки. Много раз. Когда он учился в Крайстс-колледже, то слышал, что их называют «викторианские замки». Это название всегда казалось ему точным. И провинция Квебек, в особенности Монреаль, гордились своими замками, выстроенными шотландскими баронами-разбойниками, промышлявшими нелегальной торговлей спиртным, а также налетами на поезда и банки. Они держались исключительно на спеси и высокомерии, а это весьма ненадежное и недолговечное связующее вещество, поскольку многие из них с тех пор благополучно разрушились или были переданы в дар университету МакГилла, которому эти чудовища викторианской эпохи были нужны так же, как и вирус Эбола, возбудитель геморрагической лихорадки. Бен смотрел на дом с немым обожанием.
— Собираетесь переезжать в большой дом?
— О да. Но там нужно кое-что отремонтировать. Сейчас в некоторых комнатах можно снимать фильмы ужасов. Кошмарное зрелище.
Бен вспомнил, как однажды рассказал Кларе, что они с Питером играли в войну в подвале и обнаружили там змеиное гнездо. До этого ему еще никогда не доводилось видеть, как люди зеленеют, и Клара предоставила ему такую возможность.
— Деревню назвали в честь этих деревьев? — Гамаш взглянул на сосны.
— Так вы не знаете эту историю? Разумеется, это уже другие сосны, — не те, что росли здесь когда-то. Этим всего шестьдесят лет. Моя мать помогала сажать их, когда была маленькой. Но сосны растут здесь с тех самых пор, как была основана деревня, то есть уже больше двухсот лет. И всегда группами по три дерева. Отсюда и название — Три Сосны.
— Но почему? — заинтересованно подался вперед Гамаш. Его и в самом деле одолевало любопытство.
— Это своего рода код, тайный знак. Для лоялистов, сторонников единой империи. Они заселили все окрестные территории, за исключением земель, принадлежащих абнакам

, естественно. — Гамаш обратил внимание, что Бен великолепным образом проигнорировал тот факт, что аборигены жили в здешних краях на протяжении нескольких тысяч лет. — Отсюда до границы с Соединенными Штатами всего несколько километров. Когда люди, сохранившие лояльность короне во время и после Войны за независимость, бежали из страны, то не могли знать, где могут чувствовать себя в безопасности. Поэтому и был разработан этот код. Группа из трех сосен означала, что лоялистам здесь рады.
— Mon Dieu, c’est incroyable

. Так изящно. И так просто, — сказал Гамаш. Он был поражен. — Но почему я об этом ничего не слышал? Я изучаю историю Квебека, тем не менее, эта ее сторона мне неизвестна.
— Может статься, англичане решили сохранить ее в тайне на случай, если она понадобится нам вновь.
По крайней мере, у Бена хватило такта покраснеть, когда он произнес эти слова. Гамаш развернулся и взглянул на высокого мужчину, ссутулившегося раньше времени, но не от болезни, а по привычке, длинные чувственные пальцы которого легонько придерживали поводок собаки, которая при всем желании не могла от него убежать.
— Вы серьезно?
— Последний референдум о суверенитете едва не увенчался успехом, вам это должно быть прекрасно известно. А сама кампания временами была просто отвратительной. Не слишком приятно ощущать себя меньшинством в собственной стране, — заявил Бен.
— Я отдаю себе в этом отчет. Но если Квебек отделится от Канады, вам ничего не будет угрожать. Вы же знаете, что ваши права будут соблюдены.
— Правда? Неужели у меня есть право сделать вывеску на родном языке? Или разговаривать только по-английски? Нет. Мною сразу же заинтересуется языковая