Что скрывал покойник

узнать.
— Простите?
— В Трех Соснах. Тетя Джейн всегда говорила, что он достанется мне.
Гамашу в свое время пришлось повидать достаточно скорби и печали, чтобы знать, что люди выражают и переживают их по-разному. Его мать, проснувшись однажды утром и обнаружив, что супруг, с которым она прожила в браке пятьдесят лет, умер во сне, первым делом позвонила своему парикмахеру, чтобы отменить назначенный визит. Гамаш прекрасно сознавал, что не стоит судить о людях только по тому, как они ведут себя в первые мгновения после того, как им сообщили трагическое известие. Тем не менее, вопрос был очень странным.
— Не знаю. Мы сами там еще не были.
Иоланда заволновалась.
— Знаете, у меня есть ключ. Не могу ли я войти туда раньше вас, вроде как прибраться для начала?
На мгновение он задумался, не был ли этот вопрос автоматической реакцией агента по торговле недвижимостью.
— Нет.
Лицо Иоланды напряглось и покраснело, став точно такого же цвета, как и ее ногти. Эта женщина явно не привыкла слышать «нет». И еще она не умела владеть собой.
— Я звоню своему адвокату. Дом принадлежит мне, и я не разрешаю вам входить туда. Понятно?
— Раз уж мы заговорили об адвокатах… Вы, случайно, не знаете, услугами кого из них пользовалась ваша тетя?
— Стикли. Его зовут Норман Стикли. — В голосе ее появились визгливые нотки. — Время от времени мы прибегаем к его помощи для оформления сделок в Уильямсбурге и окрестностях.
— Могу я получить его координаты?
Пока она витиеватым почерком записывала адрес на листе бумаги, Гамаш огляделся. Он обратил внимание, что на стендах с пометкой «Продается» были выставлены на торги целые усадьбы — великолепные, красивые, но пришедшие в упадок старые особняки. Хотя большую часть предложения составляли здания попроще. У Иоланды, кроме того, покупателей ждали многочисленные кооперативные квартиры и жилые прицепы. Кто-то ведь должен продавать и их. Хотя, вероятно, продать особняк, пусть даже возраст его исчисляется сотней лет, намного легче, чем жилой прицеп. И еще одно соображение пришло ему в голову: чтобы сводить концы с концами, нужно продавать очень много жилых прицепов.
— Вот, — сказала она и толкнула к нему лист по столу. — Мой адвокат свяжется с вами.
Гамаш обнаружил, что Оливье уже ждет его в машине.
— Я опоздал? — поинтересовался он и взглянул на часы. Они показывали 13:10.
— Нет, вы вернулись даже чуточку раньше. А мне только и надо было, что забрать немного лука-шалота к сегодняшнему обеду. И, честно говоря, я подумал, что ваше интервью с Иоландой не займет много времени. — Оливье улыбнулся, сворачивая на улицу рю Принсипаль. — Как ваши успехи?
— Все прошло не совсем так, как я ожидал, — признался Гамаш.
Оливье коротко рассмеялся.
— Она порядочная стерва, наша Иоланда. Она хотя бы не ударилась в истерический плач?
— Да вроде бы нет.
— Удивительно. Я готов был держать пари, что при наличии подходящей аудитории, да еще в лице полицейского инспектора, она постарается выжать максимум из своей роли единственной оставшейся в живых наследницы. Она всегда ценила имидж превыше реальности. Я даже не уверен, что она еще понимает, в чем заключается реальность, поскольку так занята созданием собственного имиджа.
— Какого именно имиджа?
— Успешной леди. Ей нужно, чтобы в ней видели счастливую и успешную жену и мать.
— А разве это не нужно всем нам?
При этих словах Оливье бросил на него игривый взгляд гомосексуалиста. Гамаш поймал его и сообразил, что он только что сказал. Он приподнял бровь, словно возвращая Оливье его взгляд, и тот снова рассмеялся.
— Я имел в виду, — в свою очередь улыбнулся и Гамаш, — что у всех у нас есть общественный имидж, который мы носим на людях.
Оливье кивнул. Это было правдой. «Причем особенно справедливо это было в сообществе гомосексуалистов, — подумал он, — где ты должен быть забавным, умным, циничным и обязательно привлекательным». Как тягостно ему было все время выглядеть утомленным и пресыщенным! Это как раз и стало одной из причин того, что он сбежал из города в деревню. Он чувствовал, что в Трех Соснах ему представится возможность быть самим собой. На что он не рассчитывал, так это на то, что понадобится столько времени, чтобы наконец выяснить, что же он собой представляет.
— Это правда. Но мне кажется, в случае с Иоландой все намного сложнее. Она похожа на декорации к голливудским фильмам. Роскошный фальшивый фасад, а позади пустота и уродство. Ограниченная и пустая особа.
— Какие у нее были отношения с мисс Нил?
— Они, похоже, были очень близки, когда Иоланда была маленькой, но потом что-то произошло.