Что скрывал покойник

друг Питера, но и ее тоже. И вовсе она не осталась одна, разве что сознательно предпочтет сделать подобный выбор. И еще она знала, что в ближайшие дни Дэйзи сумеет победить пассированный чеснок, и запах псины вновь заполнит дом.

Церковь Святого Томаса постепенно заполнялась прихожанами, когда на пороге появились Питер, Клара и Бен. Начинался дождь, так что жители предпочли укрыться внутри. Крошечная парковочная стоянка сбоку от часовни была забита автомобилями, а по обочинам кольцевой улочки Коммонз выстроились грузовички и пикапы. В маленькой церкви было тепло, прихожане заняли все свободные места. Здесь пахло сырой шерстью и влажной землей, которую они принесли на подошвах. Трое друзей протиснулись внутрь и заняли место у задней стены. Клара почувствовала, как в спину ей впились какие-то круглые выступы и, обернувшись, увидела, что случайно прислонилась к пробковой доске для объявлений. Написанные от руки извещения приглашали на торжественное благотворительное чаепитие, проводимое раз в полгода, распродажу местных кустарных изделий и произведений искусства, заседание общества любителей фотографии, занятия аэробикой под руководством Ханны по утрам в понедельник и четверг и на собрание Клуба любителей бриджа в 7:30. Висели здесь и пожелтевшие объявления о «новом» времени проведения церковной службы, датированные еще 1967 годом.
— Меня зовут Арман Гамаш.
Крупный мужчина вышел в первый ряд. Сегодня утром он надел твидовый пиджак и серые фланелевые брюки с простым и элегантным галстуком бордового цвета, повязанным под воротничком оксфордской рубашки. Он был без шляпы, и Клара заметила намечающуюся лысину, которую он даже не пытался прикрыть. Волосы у него серебрились сединой, в аккуратно подстриженных усах тоже пробивались серебряные нити. Он походил на деревенского эсквайра, обращающегося к жителям своей деревни. Чувствовалось, что он привык к власти и к ответственности, которую она налагала, и достойно справлялся с этой ношей. В зале мгновенно воцарилась тишина, если не считать надсадного кашля в задних рядах.
— Я старший инспектор отдела по расследованию убийств Сюртэ, Службы общественной безопасности Квебека.
Эти его слова вызвали оживление среди собравшихся, и ему пришлось подождать, пока шум стихнет.
— Это мой заместитель, инспектор Жан Ги Бювуар. — Бювуар сделал шаг вперед и коротко кивнул. — Здесь же, в зале, находятся еще несколько офицеров Службы безопасности. Я полагаю, вы их уже заметили. — Он не стал упоминать о том, что большая часть членов его бригады в данный момент выворачивала наизнанку Клуб лучников.
Неожиданная мысль пришла Кларе в голову. Ведь человек, который убил Джейн, почти наверняка находился сейчас в толпе, собравшейся в церкви Святого Томаса. Она огляделась по сторонам, заметив Нелли и ее мужа Уэйна, Мирну и Руфь, Оливье и Габри. В следующем за ними ряду сидели Маттью и Сюзанна Крофт. А вот Филиппа не было видно.
— Мы думаем, что Джейн погибла в результате несчастного случая, но пока что виновник этого происшествия не пожелал прийти с повинной. — Гамаш сделал паузу, и Клара обратила внимание на то, каким собранным он способен стать в мгновение ока. Он обвел аудиторию спокойным взглядом, в котором светился острый ум, и продолжил: — Если это был несчастный случай и человек, который убил ее, присутствует здесь, я хочу, чтобы вы знали кое-что.
По мнению Клары, в зале и так царила мертвая тишина, но сейчас стало еще тише, хотя это казалось невозможным. Смолк даже кашель. Очевидно, любопытство оказалось сильнее болезни.
— Должно быть, вы почувствовали себя ужасно, когда поняли, что случилось. Но вы должны прийти к нам и признаться в том, что совершили. Чем дольше вы будете ждать, тем труднее и тяжелее будет потом. Для нас, для общины и для вас.
Старший инспектор Гамаш сделал паузу и медленно обвел глазами собравшихся, причем каждому их сидевших в зале показалось, что его взгляд проникает в самую душу. В воздухе повисло ожидание. Всех охватила дрожь. Люди ждали, что вот сейчас виновный встанет с места и выйдет вперед.
Клара поймала взгляд Иоланды Фонтейн, которая слабо улыбнулась ей. Мягко говоря, Клара ее очень не любила, но нашла в себе силы улыбнуться в ответ. Андрэ, костлявый супруг Иоланды, вертелся на скамье рядом с ней и грыз ногти. Тут же, ссутулившись, сидел и их на удивление некрасивый сын Бернар, угрюмый и мрачный. Он выглядел утомленным и сосал леденцы, корча рожицы своим приятелям, сидевшим по другую сторону прохода.
Никто не сдвинулся с места.
— Мы найдем вас. Это наша работа. — Гамаш глубоко вздохнул, словно собираясь сменить тему. — Мы будем расследовать это дело, исходя из предположения,