Что скрывал покойник

здесь агент Николь заехала за мной, то привезла с собой кофе марки «Тим Гортон». В стаканчиках из гофрированного картона. От него у меня начинает быстрее биться сердце, — при этих словах он прижал руку к груди, — поскольку его запах исключительно и неразрывно ассоциируется у меня с расследованием. Я могу войти в концертный зал, но стоит мне уловить аромат кофе марки «Тим Гортон» в картонных стаканчиках, как я начинаю смотреть себе под ноги в поисках трупа.
Клара расхохоталась.
— Если вам нравятся спичечные рисунки, то картина Джейн произведет на вас впечатление. Я рада, что вы пришли взглянуть на нее.
— Она здесь? — Гамаш обвел взглядом бурлящую энергией комнату.
— Что вы! Ничего подобного. Это работы другого художника. Их выставка заканчивается через неделю, а потом мы организуем экспозицию работ своих членов. Открытие состоится примерно через десять дней. Не в эту пятницу, а в следующую.
— Это и есть vernissage?
— Именно. Ровно через две недели после конкурсного отбора.
— Могу я поговорить с вами наедине? — Бювуар отвел Гамаша в сторону. — Я побеседовал с Лакост. У нее только что состоялся телефонный разговор с врачом Тиммер Хедли. Ее смерть была вызвана исключительно естественными причинами, насколько он может судить. Рак почек. Метастазы захватили печень и поджелудочную железу, так что ее кончина была только вопросом времени. Она, вообще-то, протянула даже дольше, чем он рассчитывал.
— Она умерла дома?
— Да, второго сентября этого года.
— В День Труда, — сказала Николь, которая незаметно подошла и слышала их разговор.
— Миссис Морроу! — окликнул Гамаш Клару, которая держалась на некотором расстоянии от них, благопристойно делая вид, что не слушает, хотя на самом деле до нее доносилось каждое слово. — А вы что думаете об этом?
Ага. На это раз они захватили ее врасплох. Причем в буквальном смысле. Так что сейчас не время разыгрывать из себя святую невинность, изображая полное и абсолютное непонимание.
— Смерть Тиммер была ожидаемой, тем не менее, все равно несколько неожиданной, — сказала Клара, присоединяясь к их тесной компании. — Хотя нет, не так, это уж слишком. Все дело в том, что мы сидели с ней по очереди. И в тот день наступила очередь Руфь. Они заранее договорились, что если Тиммер будет чувствовать себя хорошо, то Руфь отлучится ненадолго, чтобы посмотреть на заключительное шествие окружной ярмарки. Руфь уверяла, что Тиммер сказала, будто чувствует себя хорошо. Руфь дала ей лекарство, принесла стакан сока и ушла.
— Оставила больную женщину умирать в одиночестве, — констатировала Николь.
Клара спокойно ответила ей:
— Да. Я знаю, это выглядит не очень красиво, даже эгоистично, но мы все ухаживали за Тиммер так долго, что научились предвидеть перепады ее настроения. Время от времени мы отлучались на полчасика, чтобы отнести ее белье в стирку, или сходить за покупками, или приготовить какую-нибудь легкую закуску. Руфь никогда бы не ушла, — тут Клара повернулась к Гамашу, — если бы хоть на секунду усомнилась в том, что Тиммер чувствует себя нормально. Она была в шоке, когда, вернувшись, обнаружила Тиммер мертвой.
— Получается, ее смерть стала для вас неожиданностью, — заметил Бювуар.
— В этом смысле, да. Но мы разговаривали с врачами и выяснили, что так бывает довольно часто. Сердце попросту отказывает.
— Проводилось ли вскрытие? — поинтересовался Гамаш.
— Нет. Решили, что в этом нет необходимости. А почему вас интересует смерть Тиммер?
— Привычка доводить дело до конца, — ответил Бювуар. — Две пожилые женщины умирают с разницей в несколько недель в очень маленькой деревне. В общем, это наводит на размышления. Вот и все.
— Но, как вы только что сказали, обе они были пожилыми. Этого следовало ожидать.
— Если только смерть не наступает вследствие дыры в сердце, — вмешалась Николь.
Клара поморщилась.
— Можно вас на два слова? — Гамаш вывел Николь на улицу. — Агент, если вы еще хотя бы один раз позволите себе обращаться с кем-либо так, как обращаетесь с миссис Морроу, я заберу ваш значок, посажу на автобус и отправлю домой. Вы меня понимаете?
— А что я такого сказала? Ведь это правда.
— Вы что же, полагаете, будто она не знает, что Джейн Нил убили стрелой? И вы в самом деле не понимаете, как отвратительно себя ведете?
— Я всего лишь сказала правду.
— Нет, вы обращаетесь с другим человеком так, словно она — умственно отсталая, и, насколько я понимаю, умышленно оскорбляете, причиняя ей боль. Вы должны всего лишь делать заметки, причем молча. Мы еще вернемся к этому разговору сегодня вечером.
— Но…
— Я обращался с вами