Что скрывал покойник

— Ты никогда не задумывалась о том, что я должен чувствовать, глядя, как ты проделываешь это снова и снова, и не имея возможности вмешаться? После мне только остается подбирать разбитые куски… Перестань ждать от людей, что они станут теми, кем не являются. Иоланда — это страшная, злобная, мелочная и вздорная женщина. Прими это как данность и держись от нее подальше. А если ты предпочитаешь вторгаться на ее территорию, то будь готова к неприятным последствиям.
— Это нечестно. Похоже, ты думаешь, что я слабоумная и понятия не имела, что должно было произойти. Я прекрасно знала, как она себя поведет, но все равно поступила так, как хотела. Потому что мне нужно было узнать кое-что.
— Что именно?
— Мне нужно было услышать смех Андрэ.
— Его смех? Для чего?
— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Помнишь, как Джейн описывала тот ужасный смех, который слышала, когда мальчишки забрасывали навозом Оливье и Габри? — Питер кивнул. — И мне показалось, что я услышала такой же смех сегодня утром на общем собрании. Это был Андрэ. Вот почему я вынуждена была подойти к их столику, чтобы послушать, как он смеется. И он таки засмеялся. Могу сказать, что Иоланда и Андрэ вполне предсказуемы.
— Но, Клара, Андрэ взрослый человек, он не похож не мальчишку в маске.
Клара молча ждала. Питера нельзя было назвать тугодумом, поэтому она получала удовольствие, наблюдая за ним. Наконец его нахмуренное лицо прояснилось.
— Это был сын Андрэ Бернар.
— Умница, догадался.
— Джейн обозналась, это были вовсе не Филипп, Гас и Клод. Одного из мальчишек там не было, а вот Бернар как раз был.
— Как, по-твоему, я должна рассказать об этом инспектору Гамашу? Не подумает он, что я просто оговариваю Иоланду? — спросила Клара.
— Какая разница? Гамаш просто должен узнать об этом, и все.
— Хорошо. Сегодня после обеда я наведаюсь в бистро, когда он будет «дома». — Клара подняла с земли палку и бросила, надеясь, что Люси бросится за ней. Люси не побежала.

Крофты согласились на сделку. Собственно говоря, у них не было выбора, и вот уже Гамаш, Бювуар, Николь и супруги Крофт спускались по узкой лестнице. В подвале царил образцовый порядок — в отличие от многих помещений подобного рода, которых Гамашу довелось повидать за время работы немало и столь же часто обыскивать. Когда старший инспектор высказал свои соображения вслух, Маттью Крофт ответил:
— Это одна из обязанностей Филиппа — содержать подвал в порядке. Несколько лет мы занимались этим вместе, но на его четырнадцатый день рождения я сказал, что отныне он здесь хозяин. — Потом Крофт, очевидно, сообразив, как это прозвучало для посторонних ушей, поспешно добавил: — Это был не единственный подарок, который он получил.
В течение двадцати минут двое мужчин методично обыскивали подвал. И среди лыж, теннисных ракеток и хоккейного снаряжения, висевшего на стене и полускрытого вратарскими щитками, они обнаружили колчан. Осторожно подцепив его теннисной ракеткой, Бювуар снял колчан с крючка и заглянул внутрь. Там было пять старых деревянных охотничьих стрел. А вот чего в колчане не было, так это паутины. Совсем недавно им пользовались.
— Чей это колчан, мистер Крофт?
— Он принадлежал моему отцу.
— В нем всего пять стрел. Так и должно быть?
— Он достался мне в таком виде. Должно быть, отец одну потерял.
— Но вы сами говорили, что такое случается крайне редко. Если память мне не изменяет, вы только что утверждали, что охотники почти никогда не теряют стрелы.
— Это правда, но между «никогда» и «почти никогда» все-таки существует разница.
— Можно мне?
Бювуар протянул старшему инспектору теннисную ракетку вместе со свисавшим с нее колчаном. Гамаш поднял ракетку вверх на высоту руки и попытался рассмотреть кожаное днище старого колчана.
— У вас есть фонарик?
Маттью снял с крючка ярко-желтый фонарик фирмы «Эвереди» и передал его старшему инспектору. Гамаш включил его и сразу же увидел на днище шесть темных кружочков. Он указал на них Бювуару.
— Здесь недавно хранились шесть стрел, — подтвердил тот.
— Недавно? Как вы установили это, инспектор? — Маттью Крофт изо всех сил старался выглядеть спокойным, и Гамаш мог ему только посочувствовать. Он отчаянно пытался сохранить самообладание, но это давалось ему с неимоверным трудом. Крофту было так тяжело, что у него начали дрожать руки, а голос поднялся почти до крика.
— Я разбираюсь в коже, мистер Крофт, — солгал Бювуар. — Это тонкая телячья кожа. Ее используют, потому что она мягкая и эластичная, а одновременно надежная и долговечная. Эти стрелы, а я полагаю, что это именно охотничьи стрелы… — при этих его