Что скрывал покойник

следующие: «Ради всего святого, о чем ты думаешь?»
Она подняла голову и увидела деревянную клетку. Коробку. Разговаривающую деревянную коробку. Она почувствовала слабость в коленях. Итак, они все-таки разговаривают.
— Клара? Это Арман Гамаш. Я наверху, в засидке.
Даже несмотря на высоту и сумерки, он ясно различил смущение, отразившееся у нее на лице. А потом понял, что она широко улыбается.
— В засидке? Я и забыла, что она там. Могу я подняться к вам?
И она уже карабкалась по ступенькам, подобно шестилетнему ребенку, считающему себя бессмертным. Гамаш поразился и не на шутку перепугался одновременно. Еще один человек, пусть даже хрупкий и легкий, способен просто-на-просто обрушить это хрупкое сооружение.
— Потрясающе! — Клара запрыгнула на платформу. — Какой вид! Как хорошо, что прояснилось. Я слышала, завтра обещают солнечную погоду. А что вы здесь делаете?
— А вы?
— Я никак не могла сосредоточиться на работе и внезапно поняла, что мне просто необходимо прийти сюда. Ну, не совсем сюда, а туда, вниз, где умерла Джейн. У меня такое чувство, будто я перед ней в долгу.
— Трудно продолжать жить и не испытывать чувства вины перед умершими.
— Наверное, вы правы. — Она повернулась и взглянула на Гамаша. Его последние слова явно произвели на нее впечатление. — А что привело сюда вас?
— Я искал вот это.
Он махнул рукой, стараясь, чтобы голос его звучал невозмутимо и даже равнодушно. Перед глазами у него плавали белые круги, знакомая прелюдия к приступу головокружения. Он заставил себя взглянуть через край платформы. Чем скорее все это закончится, тем лучше.
— Что именно?
Клара всматривалась в лес, со всех сторон обступивший место, где погибла Джейн. Гамаш почувствовал, как в нем поднимается раздражение. Неужели она ничего не видит? Или она так шутит? Солнечные лучи отбрасывали на землю длинные тени, в их неверном свете перспектива искажалась, лес покрылся дымкой, и тут она увидела.
— Ага. Просека в лесу, вон там. Вы ее имели в виду?
— Это оленья тропа, — поправил ее Гамаш, медленно пятясь от края платформы и нащупывая ствол дерева позади себя. — Ее проложили олени, они ходят здесь из года в год. Они очень похожи на железные дороги в Швейцарии. Вполне предсказуемые. Из поколения в поколение они пользуются одной и той же тропой. Вот почему засидка была построена именно здесь. — Он почти забыл об охватившей его панике. — Чтобы следить за оленями, идущими по тропе, стрелять в них. Но тропа почти невидима. Вчера весь этот район прочесывали опытные полицейские, и никто из них ничего не заметил. Никто и не заподозрил, что через весь лес тянется узенькая тропинка. И я тоже. А вот вы должны были знать, что она здесь есть.
— Я действительно знала, но совершенно забыла об этом, — ответила Клара. — Питер как-то приводил меня сюда, но это было давно. Мы видели и эту засидку. Но вы правы. Только местные знали о том, что здесь можно найти оленей. Убийца Джейн стрелял в нее отсюда?
— Нет, эта клетка не используется вот уже много лет. Я уверен в этом, хотя, конечно, дам команду Бювуару все хорошенько осмотреть. Убийца стрелял в мисс Нил из леса. Он прятался там или потому, что поджидал оленей…
— Или потому, что поджидал Джейн. Вид отсюда открывается просто невероятный. — Клара повернулась спиной к оленьей тропе и взглянула в противоположном направлении. — Виден даже дом Тиммер.
Гамаш, несколько удивленный резким поворотом разговора, тоже повернулся, но медленно и осторожно. Естественно, отсюда была видна шиферная крыша старого дома в викторианском стиле. Внушительного и по-своему красивого, со стенами из красного кирпича и огромными окнами.
— Отвратительное зрелище. — Клара вздрогнула и направилась к лестнице. — Жуткое место. На тот случай, если вам интересно… — Она развернулась, готовясь начать спуск, и взглянула на Гамаша. Лицо ее теперь скрывалось в темноте. — Я понимаю, на что вы намекали. Тот, кто убил Джейн, — местный житель. Но дело не только в этом.
— «Простишь ли грех, в котором я зачат? Он тоже мой, хоть до меня свершен, и те грехи, что я творил стократ и днесь творю, печалью сокрушен? Простил?.. И все ж я в большем виноват, и не прощен!» — процитировал Гамаш. — Джон Донн, — пояснил он, радуясь тому, что сейчас спустится на землю.
Клара уже наполовину скрылась в люке в полу. Она пробормотала:
— Я помню эти строки, мы проходили его в школе. Откровенно говоря, стихи Руфь Зардо кажутся мне более подходящими в данном случае: