Чтобы выжить. Пенталогия

вас к штабу – прошу, следуйте за мной.
Следуем, а что нам остаётсято? Тем более, что без провожатого мы бы на базе наверняка потерялись – она же рассчитана на десяток тысяч человек, а это довольно немаленький город…
Кстати, если мы припёрлись на встречу при полном параде, то русские были одеты подчёркнуто просто. Никакой особенной торжественности – все в обычном полевом камуфляже. На их фоне мы смотрелись самыми настоящими пижонами или «бравыми» вояками из какойнибудь латиноамериканской страны, обожающими украшать свои мундиры до полного непотребства.
Вообще, на базе царила самая обычная суета – все кудато бегут, чтото тащат, командуют, ругаются… Похоже, русские сознательно не стали наводить образцовопоказательный марафет перед союзниками, а решили продемонстрировать, что независимо от происходящего вокруг, они в первую очередь РАБОТАЮТ. Визитёры из НЕРВ, нападение Ангела – всё фигня, своё дело знаем, делаем и делать будем, а остальное приложится…
Естественно, пока мы шли к штабу, нас сопровождала куча заинтересованных и любопытных взглядов окружающих – уж больно колоритной компанией мы были. Но на этот раз наибольшее любопытство вызвал не парень в форме (то есть я), а две его прекрасных спутницы (Рей и Мисато, если кто не понял). Подумаешь, пацан!.. Раз ходит здесь, значит, имеет на то полное право, а вот женский пол – это же совсем другое дело! На базе, где на несколько тысяч молодых и здоровых мужиков лиц противоположного пола категорически не хватало. Причём пепельноволосая девчонка, благодаря форме выглядевшая лет на шестнадцатьсемнадцать, вызывала существенно меньше интереса изза идущей рядом сногсшибательной красотки (мы все знаем, кто это…).
Выражение в духе «Охренеть!» и «Вот это краля!» я слышал весьма часто, и мне больших усилий стоило не лыбиться, и не пытаться пересказать всё это майору, дабы подколоть её. Делать этого нельзя было категорически – вся наша легенда тогда полетела бы к чертям свинячьим. А так я делал морду кирпичом, Мисато изображала лицом очень миленький кирпич, а Рей даже ничего и изображать не нужно было – её лицо и так было в достаточной степени бесстрастным и спокойноотрешённым. И на мужское внимание Первой по большому счёту было глубоко плевать.
А вот Кацураги от какихлибо окриков или присвистываний спасало только наличие русского подполковника впереди и нервовской формы на плечах. Привыкший к звёздам народ наверняка не понимал, что за звание у Мисато, но её принадлежность к большим шишкам из НЕРВ, была очевидна. В концеконцов должны же тут стоять телевизоры, и ктото наверняка видел её выступления перед прессой. Так что отпугивала она здешних доморощённых ловеласов, да, отпугивала…
Мы шагали к штабу, а вокруг кипела самая обычная жизнь, самых обычных людей, которых по большому счёту мало волновали НЕРВ, Ангелы, Евангелионы и перспектива Третьего Удара. Все эти парни просто жили своей собственной простой жизнью, не забивая голову высокими материями и собственными комплексами…
Мир реальный и мир выдуманный вновь пересеклись в совершенно неожиданной плоскости.
Отовсюду неслась русская речь, смех, ругань… И на какойто миг мне показалось, что я снова на Родине. Это был как глоток свежего воздуха после спёртой атмосферы большого города, как капли дождя, упавшие на иссушенную землю…
Я как будто вновь оказался дома.
Как бы мне не было хорошо в этой новой Японии, гдето там, за морем оставалась моя настоящая Родина. Гдето там, под хмурым небом, занесённая снегами и продуваемая всеми ветрами, лежала суровая и неприветливая Россия – страна, которую не выбирают. Как настоящую мать. Которая воспитывала своих сыновей и дочерей в строгости, не давая им никаких поблажек…
И это был мой дом, мой единственный дом.
В который мне теперь уже нельзя вернуться – ни в свою старую Россию, ни в эту новую и ещё мне неизвестную РФ.
Какая горькая ирония – стать своим в чужой стране и чужим для своих… Навсегда чужим и навсегда одиноким. Ведь меня никто и никогда не сможет понять до конца – я уже никогда не стану настоящим японцем, но и в Россию вернуться не смогу. И оттого так тяжело смотреть на соотечественников, которых миновала сия тяжёлая чаща… Боже, теперь я кажется понимаю эмигрантов, бежавших после Революции на Запад…
Чужой для чужих, чужой для своих… За что же мне ещё и это? Как будто мало давящей на мои плечи войны с Ангелами, Евангелионов, Комплементации… Нельзя взваливать на одного слабого человека такой груз ответственности – я же не железный, могу и запросто сломаться. Увы, но я не из той породы супергероев, что по три раза на дню спасают мир, успевая просматривать биржевые сводки и ужинать с британской королевой. И я не умею убивать мизинцем по