Чтобы выжить. Пенталогия

хотя бы перепеть песни Высоцкого…
Жаль только, что я не особо люблю и ни одной наизусть не помню – вот в чём проблема.
Хотя мало ли песен, что можно спеть на войне? Вот скажем…
Младший, пользуясь моей памятью, начал подбирать аккорды – вроде бы ничего сложного там не было… Так, так… Ага, в принципе, нормально… Нука, давай проигрыш!..
Пальцы ударили по струнам. Я слегка прочистил горло и начал тихонько напевать:

Белый снег, серый лед
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом – желтый дым.
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом звезды
По имени Солнце…

Помню, что в первый раз целиком услышал «Звезду по имени Солнце» в какомто фильме про Чеченскую войну, где её пели едущие в поезде солдаты. До этого я её както слышал отрывками, но особо не нравилась, а вот тогда чемто зацепила…
Постепенно я даже перестал тихонько мурлыкать песню под нос и запел уже в голос, а голос у меня теперь был. Пусть и помальчишески звонкий и высокий, но зато хоть какойто…
Рей повернулась ко мне и начала с интересом слушать.
Эх, жалко только, что я второй куплет почти не помню, так что перейдука я к последнему и самому сильному:

И мы знаем, что так было всегда:
Что судьбою больше любим,
Кто живёт по законам другим
И кому умирать молодым.
Он не помнит слово «да» и слово «нет»,
Он не помнит ни чинов, ни имён.
И способен дотянуться до звёзд,
Не считая, что это сон.
И упасть, опалённым звездой
По имени Солнце.

Чёрт, а ведь как будто бы про меня сказано! У меня свои законы и свои цели, мне плевать на величие сильных мира сего, ибо я верю, что смогу изменить этот мир к лучшему… Просто не допустив Конца света. В сериале всё зависело от Младшего и вряд ли сейчас чтото изменилось – время ещё есть, я должен успеть.
Теперь я не знаю слов «да» и «нет», ныне для меня есть только слово «надо».
Конечно, было бы обидно умиреть молодым… Но если за великую цель и ради других, то я готов! Страшно, очень страшно, но если другого выхода не будет, то…
…Последнее четверостишие я повторил даже два раза, постепенно понижая голос и резко обрывая музыку…
Уф… Здорово…
От дверей ктото громко зааплодировал, да так, что я от неожиданности чуть не уронил гитару.
– Привет, Синдзи!Сразу видно, что ты учил русский по правильным песням , – широко улыбнувшись, заявил Артём, заходя в актовый зал. Следом за ним вошли ещё с полдюжины человек – скорее всего, экипажи тех самых «крокодилов». Всем им было лет примерно по тридцать, не больше. Кстати, какникак, а коллеги – тоже ведь пилоты…
– Здравия жераю, товарищи офицеры , – вежливо поздоровался я со всеми, откладывая гитару в сторону.
Вот на «товарищах офицерах» я бы как раз и прокололся, если бы попал в сорок первый год вместо реальности Евангелиона…
Хотя нет, не прокололся бы – слишком уж много я общался с людьми, изучающими такую тематику. Пускай и не вживую, а через интернет, но всё же…
– Вот, мужики, знакомьтесь , – указал в мою сторону Кондратенко. – Это Пилот того здорового робота – Синдзи Икари. Прошу любить и жаловать.
Лётчики посматривали на меня с изрядной долей любопытства и удивления. Всётаки слышать о том, что такую здоровенную махину пилотирует какойто пацан и убедиться в этом собственными глазами – очень разные вещи.
«Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».
Все восемь человек перездоровались со мной за руку, поочерёдно представляясь. Кроме Вадима и Артёма, ибо эта пара уже считалась за моих хороших знакомцев.
– Синдзи, – перешёл на английский старлей, поглядывая на Первую. – Я смотрю, сегодня ты не один… Может, представишь нам свою прекрасную спутницу?
– Ой, да, вы же не знакомы, – спохватился я. – Позвольте вам представить – младший лейтенант Аянами. Ещё один Пилот