Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
Угу, щазз, кончилось всё, как же. Хотя, концерт – это довольно неплохо…
– Товарищ майор, а разве нам ответная речь не положена? – тихо поинтересовался я у Кацураги. Зря что ли учил эти три строчки…
– Сейчас концерт будет. По регламенту – всё после него. Речь не забыл?
– Никак нет.
– Вот и хорошо.
И начался концерт.
Поначалу я отнесся к нему несколько скептически – всётаки самодеятельность, какникак… Но уже после пары первых песен весь налёт сомнения с меня слетел, словно пепел. Как оказалось подобрать в многотысячном коллективе нескольких людей, умеющих хорошо играть и петь – это совсем не проблема. Особенно, если подкреплять данный неестественный отбор железным армейским «шоб к вечеру усё было!». Вот даже у меня было двое друзей, очень и очень прилично игравших на гитарах, причём в местных рокгруппах, и получалось весьма неплохо…
Репертуар оказался вполне ожидаем – никакого металла, но и никакой попсы. Исключительно военные или бардовские песни, правда львиная доля мне была просто неизвестна – сугубо армейское творчество о службе в Афгане, Чечне и современных горячих точках. А вот песни, посвящённые временам Великой Отечественной я знал вполне сносно – тут тебе и «Тёмная ночь», и «Землянка», и «Смуглянка»… Но самое неожиданное – марши танкистов и артиллеристов времён Войны, с вполне спокойным упоминанием имени Сталина.
«Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовёт Отчизна нас!..»
Никак реабилитировали Иосифа Виссарионовича? Неудивительно, учитывая текущую ситуацию в стране – не до либерастии и прав общечеловека нынче… Тут не об этой дерьмократической фигне стоит вспоминать, а лучше о тех, кто правил страной в таких же чудовищно сложных условиях. Вот, скажем, тот же Сталин…
Зато теперь можно спокойно петь понастоящему мощные песни:
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин
И первый маршал в бой нас поведет!
Больших усилий мне стоило подвывать любимым песням не столь явно и не столь отчётливо. Пришлось по большей части обходиться отбиванием такта пальцами по ноге, что было явно недостаточно для моего нынешнего настроения.
Мисато, сидевшая рядом, слушала все песни с благожелательным интересом – судя по всему её они нравились… Но ведь она не понимала, о чём в них поётся, а это почти что приговор…
Лично для меня это не просто песни – а сама история, столь причудливым образом сохранившаяся в народе.
Наша история, моя история.
Что бы ни случилось, я никогда не перестану быть тем, кем родился. Это выше меня. Какая разница, что меня окружает? Я могу пилотировать самый настоящий Евангелион01, драться на магической дуэли с эльфом или лететь через гиперпространство на имперском штурмовике, и всё равно останусь самим собой. Не больше, но и не меньше. Мир, тело, жизнь – всё это может поменяться, я – нет. Могу стать сильнее и добрее, могу стать слабее и злее, но это всё равно буду я и только я. Мои ценности и принципы уже не изменятся – это однозначно. А ведь именно это и отличает меня от других людей, делая индивидуальным, не так ли?..
Другие люди…
Чёрт, чёрт, чёрт… Меня ведь сейчас окружают не просто люди, а самые настоящие мои соотечественники. Такие близкие, такие понятные… И теперь такие далёкие. Родная речь, родная атмосфера – всё это для меня было словно… Словно глоток чистой воды или свежего лесного воздуха, что ли…
Был ли я рад? Наверное. Но горькой была эта радость, очень горькой… Песни… Ещё один привет с Родины, что есть и в этом мире, и в другом… Ещё один привет и ещё одна ниточка…
Но её не ухватить и за неё нельзя удержаться – можно лишь разрезать пальцы до кости. Словно ещё одно напоминание – «ты теперь для всех чужой!». Я могу сколь угодно рвать жилы и лезть вон из шкуры Синдзи, но своим мне уже никогда не стать – знаю совершенно точно. И в Японии своим тоже никогда не стану, да и стану ли вообще своим хотя для когонибудь в этом мире? Я ведь не просто чужд этой стране или этому времени, я чужд всему этому МИРУ, целому миру… Осколок чужой реальности, волею высших сил заброшенный в тело теперь уже несостоявшегося Бога…
Простой российский студент Виктор Северов тоскует по Родине – плакать над этим или смеяться? Такие мысли подошли бы больше офицерам Белой Армии, бегущим из павшего Крыма кудато на чужбину, но не мне… Ничего не успевший сделать в том мире, и вряд ли чтолибо значительное сделавший бы в будущем. Не герой, не предатель – просто ещё один человек, каких миллионы. Которому Россия не
