Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
дала ровным счётом ничего, кроме места рождения…
Но ведь и это немало.
Матерей и Родину – не выбирают, их принимают или отрекаются. Я – не отрёкся, я– принял. Принял все радости и горести, все победы и поражения, смех и слёзы, пот и кровь. Гдето в глубине души, но принял. Когда я это понял? Не знаю. Возможно, когда умер, и мою душу вывернуло наизнанку. А может быть, я знал это всегда…
Моей руки коснулись тонкие прохладные пальцы.
– Синдзи, почему у тебя дрожат руки? Тебе холодно? – спросила меня Рей.
А действительно, Виктор, почему? И почему так холодно и пусто в груди? И почему откудато рвётся желание заплакать? Просто заплакать – постыдно и совершенно не погеройски, не от боли или потери, а от банальной обиды и жалости к самому себе…
Хорошо, что я разучился плакать.
С усилием сжал руки в кулаки – крепко, до боли, чтобы ногти вонзились к ладони. Жаль, нельзя залепить самому себе пару крепких оплеух или сунуть голову под струю холодной воды – помогло бы…
– Ничего, Рей, – ровным голосом ответил я, загоняя свои эмоции кудато на самое дно души. – Со мной всё нормально.
– Правда?
– Да, правда…
Я просто продолжал сидеть и слушать песни. Но чем дальше, тем больше мне хотелось заткнуть уши и бежать прочь отсюда. С песнями, времён Войны всё было очень просто – они дарили надежду, звали и поднимали в бой. Но вот с теми, что оказались написаны уже после, была совсем иная история… Они больше никуда не звали и никуда не поднимали, и в них больше не было надежды. Они были полны тоски и печали, которые пришли после – когда появилось время всё осознать и переосмыслить…
Тоска, блин. Самое то, что мне сейчас нужно…
…Из певших на этом концерте мне особенно понравились два офицера. Совсем ещё молодой лейтенант, кажется выходец с Кавказа, с неожиданно чистым и высоким голосом, спевший «Офицеров» Газманова и ещё один – не такой уж и молодой полковникдесантник в голубом берете, при выходе которого на сцену в зале раздались бурные и ненаигранные аплодисменты. Я не мог определить его возраст точнее изза совершенно жуткого шрама от давнего ожога, обезобразившего всю правую половину лица. Он очень неплохо играл на гитаре, но главное у него был настоящий ГОЛОС. Не особо сильный, не особо красивый, но такой, чёрт возьми, что любая песня в устах этого десантника становилась понастоящему ЖИВОЙ…
Но он не знал добрых песен. Только те, что рвут и корёжат.
Незнакомая мне «Давай сыграем в ту войну…», затем «Баллада о парашютистах» Анчарова, которую я уже слышал. Раньше «Баллада» мне не слишком нравилась, но сейчас, стоило лишь на секунду прикрыть глаза, и словно наяву можно было увидеть то, что я видеть не мог никогда – схватку немецких горнострелков и русских десантников гдето в Альпах…
Он врагам отомстил и лёг у реки, уронив на камни висок.
И звёзды гасли как угольки, и падали на песок…
Теперь, когда я сам стал солдатом, все это стали мне гораздо ближе – слова стали восприниматься совершенно подругому. Отражение философии людей, всё время идущих по лезвию бритвы, где шаг вправо, шаг влево означает смерть… И в их жизни нет места героике, бахвальству или романтике. Смерть может в любой момент забрать тебя, твоего лучшего друга, твоего боевого товарища… Остается только принять ее как часть жизни и без страха встречать каждый следующий день.
…Добил нас всех полковник совсем уж запрещённым оружием – «Чёрным тюльпаном», чёрным реквиемом Афганской войне. То поколение уже ушло, на его смену пришло новое – выкованное в горниле непрерывной тринадцатилетней войны. Та война, и те потери растворились в огне и крови новых конфликтов, десятками полыхнувших после Второго Удара, но вот слова до сих пор не потеряли своего смысла…
«Опять нести на Родину героев, которым в двадцать лет могилы роют…»
«Чёрные тюльпаны» – военнотранспортные самолёты Ан12, несущие из Афганистана страшный «груз 200» – солдат, погибших при выполнении интернационального долга… Они ведь всё ещё летают, эти чёрные вестники войны – Россия ведь всё ещё воюет. Сдерживает угрозу из Афганистана, поддерживает порядок в Синьцзяне и Китае, воюет в Азербайджане и Курдистане…
Скрипнули стиснутые зубы, а горло сжал спазм.
Мельком отметил брошенный на меня недоумённый взгляд генерала. Смотрит? Удивляется такому странному поведению? Плевать. Не хочу больше играть. Не хочу! Хочу быть собой, а не жить по чужим правилам! Устал! Устал…
На сжатую до белизны правую руку, ложится рука Аянами, с тревогой смотрящей на меня. Её прикосновение дарит покой – хорошо… Рей одна может разобрать, какие чувства
