Чтобы выжить. Пенталогия

сейчас полыхают во мне. Не понять, но хотя бы разобрать. Я с ней действительно очень похож, моя сестра могла бы быть именно такой – Первую я чувствую как часть себя. Плохо, но чувствую – она тревожится, беспокоится, не понимает… Не нужно, Рей, не грузи себя надуманными проблемами, с которыми я так люблю возиться… Вот он весь я – придумаю себе чтото, унесусь в дебри пафоса и высокопарности, да так там и останусь…
Спокойно, Виктор, спокойно…
Десантник закончил песню, как будто чтото оборвал и быстрым шагом ушёл прочь под громовые аплодисменты всех находящихся в зале, в едином порыве поднявшихся со своих мест. Пересилив ставшие отчегото непослушными руки, я тоже захлопал, но вот сил встать с места не было. Сбоку послышался быстрый обмен репликами между Кацураги и Кондратенко:
– Он хорошо пел, этот офицер – мне очень понравилось, хоть я и не понимаю вашего языка. Как его имя?
– Полковник Ярыгин, командир 83й воздушнодесантной бригады.
– Бригадный генерал вот так просто выступает перед офицерами? – переведя для себя звание десантника, поражённо спросила Мисато.
– Он человек простой, – пожал плечами Кондратенко. – Его такие вещи волнуют мало. Железный человек… Возможно вы разбирали один случай там у себя в Академии – 2002 год, российскоафганская граница, высота 666…
– «Холм Дьявола», кажется? Извините, подробнее не вспомню – давно уже было…
– Две роты против трёх тысяч боевиков. Выжило только двадцать шесть десантников, хотя их поддерживала и артиллерия, и авиация… Ярыгин тогда командовал взводом.
– Вот как…
–…А теперь ответное слово предоставляется представителю института НЕРВ – майору Кацураги.
Наш выход.
Встали, подошли вместе с Мисато к трибуне. Хорошо, что на ней сразу два микрофона и плохо, что они так высоко – не по моему нынешнему росту. Ладно, я не гордый – могу и на цыпочки слегка привстать, чтобы средство донесения моего гласа в лоб не упиралось.
Товарищ Нагато и наш пиаротдел не стали особо извращаться и выпендриваться, так что заученная Мисато речь опять была на тему уже набившего оскомину сотрудничества и взаимодействия различных подразделений ООН. Вновь долг, вновь призыв сплотить ряды перед лицом внешнего врага и забыть все былые обиды… Ляля, тополя… Хорошо ещё, что особо долго это не тянулось, потому как через переводчика Кацураги вещать было не так уж и комфортно…
А между тем у меня в мозгу засвербила одна изрядно безумная мысль… Мне простотаки было както сбросить накопившееся нервное напряжение… И если рядом нет ни фехтовального манекена, ни тира, то…
Мило улыбнувшись, Мисато закончила свою речь, сорвав достаточно бурные аплодисменты. Предполагаю, что большая часть офицеров хлопала не представителю союзников, а просто красивой и молодой женщине, коей являлась мой командир.
Незаметная отмашка майора – ход переходит ко мне.
–…Лейтенант Икари, Пилот боевого комплекса Е.
– Здравствуйте, товарищи, – плюнув на переводчика, начал я. – Хочу выразить вам всем огромную благодарность за сотрудничество и помощь. Для меня большая честь сражаться с противником, зная, что в бою меня поддерживают столь сильный союзник, как вы. Убеждён, что и в будущем наше боевое братство будет только крепнуть.
А вот тут мне полагалось закончить наскоро вызубренную миниречь фразой «Спасибо вам» и откланяться… Но я пошёл вразнос.
– Спасибо за проведённый концерт – он нам очень понравился, – продолжил я. – Я очень люблю русские песни и вообще интересуюсь вашей страной… И в качестве ответного хода от нашего института я бы хотел тоже что нибудь спеть… Товарищ генерал майор, можно?..
Семь бед – один ответ!..
– Не вижу никаких затруднений, – спокойно ответил Кондратенко. – С удовольствием послушаем вас, лейтенант.
– Точно, Синдзи! – послышался из зала голос Артёма. – Давай!
Пока изза кулис для меня тащили стул и гитару, ко мне мелкими шажками подобралась Мисато. Её глаза слегка сузились от гнева