Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
с масштабами моей прошлой жизни… Стоило мне получить всего лишь пару дней передышки, а потом подвергнуться тяжелейшему стрессу в виде встречи с соотечественниками, как у меня тут же начало рвать башню…
Но хорошо быть линкором – башню снесло, ещё минимум две осталось.
Пускай уж лучше я сорвусь здесь и сейчас, чем позже во время боевой тренировки… Выплеснуть всё накопившееся за эти недели в песне – не самый плохой исход, сейчас я чувствовал почти что искреннее наслаждение и спокойствие…
А какаято часть разума, всегда сохраняющая спокойствие и рациональность – мой собственный автопилот – отмечал всё, происходящее вокруг. Удивлённый взгляд генералмайора Кондратенко, нахмуренные брови Мисато, и потихоньку начинающих подпевать слушателей в зале – эту песню вполне ожидаемо знали…
Ещё раз спеть припев, аккуратно закончив песню, остановиться и осторожно подняться, стараясь не выходить резко из состояния какогото транса…
Я просто стоял на сцене, глядя в зрительный зал, хотя и мало что мог различить в этой темноте.
Меня на мгновенье окружила вязкая тишина.
А в следующий миг она взорвалась аплодисментами. Но мне вообще было на них глубоко по фигу – я пел не для когото и не играя на публику, а для себя, только для себя… Просто использовал подвернувшийся случай и чуточку облегчил себе душу. Просто чуточку облегчил…
Ктото в зале залихватски свистнул – почемуто вновь подумал на молодого старлея.
Я вновь наклонился к микрофону.
– Спасибо, товарищи.
И правда. Спасибо что вы есть, просто есть.
Кажется, сейчас я чтото понял для себя.
Вы есть, и, значит, я всегда смогу вернуться домой. Пусть это будет немного не совсем не мой дом, но люди в нём будут всё теми же. Разные жизни, разные миры, но люди остаются прежними, а к чужим стенам я всегда смогу привыкнуть.
Я всегда смогу вернуться и попробовать начать жизнь с нуля, но теперь у меня есть ещё один дом, в котором мне жить и который мне защищать.
Все рефлексии потом, Виктор. После того, как победим и получим возможность разобраться в себе. Должны победить, обязаны. А сейчас нужно просто жить сегодняшним днём, потому как вчера уже истаяло без следа, а завтра может никогда не наступить.
Будем жить здесь и сейчас.
Мисато сохраняла истинно восточное выражение невозмутимости и спокойствия на лице вплоть до того момента, как мы все сели в бронированный «Кроун». А вот потом её прорвало.
Я украдкой потирал пальцы левой руки, на которых остались глубокие отметины от струн. Сильнее положенного сдавил – хорошо ещё, что не до крови. В другой руке я держал чёрную коробочку с орденом, который был мне намного дороже, чем ооновские Стальные кресты. На губах блуждала лёгкая улыбка – мне отчегото было спокойно и хорошо…
Как только мы сели в машину, Кацураги тут же грозно повернулась ко мне. В голове невольно мелькнула картинка разворота многотонной башни главного калибра дредноута. Нет, не изза неуклюжести, а изза непередаваемой атмосферы угрозы.
Ох, что сейчас будет…
– А теперь, лейтенант Икари, – ледяным тоном произнесла майор. – Извольте объясниться, что вы только что выкинули в конце встречи?!
– Песню спел, – рассеяно ответил я.
– Ах, песню спели… Нет, вы не просто песню спели, лейтенант! – вспылила Мисато. – Своей выходкой вы нарушили весь регламент! Вы что, не понимаете, что мы – это лицо НЕРВ? И вести себя нам нужно соответственно, чтобы подчёркнуть наш статус и положение! А это… это…
Кацураги задохнулась от возмущения.
Я молчал.
– Ты чего молчишь? – возмутилась майор. – Отвечай, живо!
– Ты ничего не спрашивала, – равнодушно ответил я.
– Я смотрю, ты сейчас до фига спокойный, – процедила Мисато. – Думаешь твоя выходка – это нечто в порядке вещей?
Такой злой я её ещё не видел… Вот только мне сейчас было ни капельки не страшно, но и не по фигу…
Мне сейчас всё было страшно по фигу.
– Нет.
– И?
– Виноват, исправлюсь.
– Думаешь, что сможешь отделаться от меня этим казённым тоном и односложными ответами? – резко произнесла Кацураги. – Очень зря.
Я молчал. Говорить было по большому счёту не о чем – да, виноват, да, накосячил. Причём конкретно. Если после такой выходки за меня не возьмётся наш Второй отдел, то я буду очень удивлён…
– Продолжаешь играть в молчанку? – уже слегка успокоилась Мисато, хотя всё ещё была явно не в духе.
– Нет.
– Тогда может уже перестанешь прикидываться Рей? Рей, извини, я ничего плохого не имею в виду…
– Майор Кацураги, а разве Синдзи сделал чтото плохое? – вмешалась Аянами.
– Мисато, – поправила её мой командир.
–
