Чтобы выжить. Пенталогия

как о выдуманной реальности, и совсем другое – слушать настоящего живого человека. Это тяжело, очень. И это не выдумка, а самая что ни на есть реальная реальность…
Беззаботная и весёлая Мисато успела испытать и повидать в жизни много такого, от чего даже у самых сильных людей могла бы поехать крыша. Но она смогла преодолеть всё это, не сломавшись и не ожесточившись…
– Позже это назовут Вторым Ударом, когда в прессе все наперебой будут сравнивать случившийся катаклизм с гибелью динозавров – Первым Ударом, – продолжала Кацураги.– Но мыто не динозавры – мы от таких мелочей не вымираем… Меня подобрал спустя неделю после катаклизма какойто американский военный корабль, идущий в США. Потом доставили в Штаты, затем переправили в Японию, в специальную клинику – это постарались люди, на которых работал мой отец. Они хотели получить от меня хоть какиенибудь сведения о случившемся, но тщетно – целых два года я вообще не разговаривала. Сказали – тяжёлая психологическая травма. Вот тогдато я и наобщалась со всеми эти специалистами по чужой психике, да так, что меня от них до сих пор тошнит…
Блин, да она же мои слова почти точьвточь повторила!..
– Хотя, нужно признать, кое в чём они мне тогда всётаки помогли – без их помощи я бы приходила в себя гораздо дольше, – произнесла Мисато.
– Это всё просто ужасно… – невольно поёжился я.
– Я тебе испугала? – виновато спросила Кацураги. – Извини, просто я не хотела, чтобы между нами были какието недомолвки…
Эх, Мисато… Ты действительно честна со мной, а вот я не могу отплатить тебе той же монетой… Мне приходится врать, чтобы помочь вам всем…
– Да ничего, и вовсе я не испугался… Почти. Просто не каждый день такое услышишь…
– Это ты верно заметил, – кивнула майор. – Мне про это вообщето особо болтать нельзя – тайна очень высокого уровня… Но тебе можно.
– Спасибо за оказанное мне доверие, – очень серьёзно произнёс я.
– Не стоит, Синдзи, не стоит… – грустно заметила девушка. – Во многих знаниях – многие печали, и не более…
Боже, как же ты права, Мисато!..
* * *
Проснулся, заложил руки под голову и уставился в уже ставший таким знакомым потолок в своей комнате. Высвободил руку, кинул взгляд на циферблат часов – 12 июня.
Хм… А ведь…
С днём рождёния тебя, Синдзи! Не каждый день исполняется четырнадцать лет, однако! Ну, заодно и меня тоже – не каждый день встречаешь своё второе четырнадцатилетие. И вдобавок нас обоих с Днём России – для японца, живущего в Японии это просто офигеть, какой важный праздник…
А всётаки хорошо, что вчерашний день мне был зачитан в счёт официальной службы, а выходной перенесли на сегодня…
С криком «Вставай, проклятьем заклеймённый!..» я вскочил с постели, весело пнул одеяло и зашагал на кухню, фальшиво насвистывая «Интернационал».
Мисато на кухне естественно не оказалось – наверняка ещё дрыхла. Нет, вот почему я спокойно обхожусь семью часами сна и при этом прекрасно высыпаюсь, а ей этого мало? И ведь нельзя сказать, что моя жизнь настолько уж легка…
Зато на кухне вместо хозяйки обнаружился ПенПен – второй, точнее, третий обитатель этой квартиры.
– ПенПеныч, здорово! – жизнерадостно поприветствовал я пингвина.
– Уарк! – степенно кивнул кацурагинский питомец, неторопливо поглощая свою излюбленную консервированную рыбу из миски.
– Ну что, как спячка? Продвигается?
– Уарк… – неопределённо покачал головой ПенПен.
– И то дело, – заявил я, готовя себе утренний кофе.
Умнейшая зверюга этот пингвин, прямотаки нечеловечески. Определённо чтото намудрили наши конторские с этим подопытным. В душ ходит регулярно, да ещё и с полотенцем через плечо, телевизор смотреть обожает (я выяснял – у него в конурехолодильнике собственный стоит!!!), а главное – никакого от него шума и беспокойства. Что он есть, что его нет – всё едино, от обычного кота и то хаоса на порядок больше. А сейчас ПенПен особенно незаметен – лето приближается, и пингвин постоянно норовит впасть в некое подобие спячки. Вот такой у него занятный биологический сбой возник, после всех измывательств и изъятия из привычной среды обитания…
– Аааооууу!..
Нет, это не медведь вышел из тайги, а всего лишь Мисато проснулась и припёрлась на кухню. Вид у заспанного майора презабавный – осоловелый мутный взгляд, всклокоченные волосы, мятая пижама… Такое ощущение, что для Кацураги каждое пробуждение – это нелёгкий труд…
– Утро доброе, командир!
– Угу… Ага… Спасибо…
Чтото бормоча себе под нос и сонно потирая глаза, Мисато протопала к холодильнику и загрохотала банками. С выражением откровенного блаженства достала одну из них, открыла и с наслаждением присосалась к любимому пиву.
Я нахмурился.
– Командир, а ты знаешь,