Чтобы выжить. Пенталогия

немедленно снимай эту ерунду!
– Прямо сейчас? Прямо здесь? – захлопала глазами Мисато. – Хотя бы до дома подождал, паршивец…
– Ррррр!
– Ладно, ладно…
* * *
–…Как насчёт этого?
Со скептической миной на лице пару раз обошел Кацураги по кругу.
– Уже лучше, – подумав, заявил я. – Но всё равно непотребство.
– Да это ж классика! – возмутилась девушка. – Нормальное вечернее платье!
– Пункт номер один, – ткнул я пальцем в грудь Мисато. – Декольте слишком глубокое. Пункт номер два – вырез сзади до самой задницы. Пункт номер три – разрезы снизу через которые гланды видать. Пункт номер четыре – кричащий красный цвет… Короче, непотребство. Я понятно выражаюсь?
– Фи! Какой ты скучный!
– И вообще, куда ты только собралась идти в вечернем платьето? – меланхолично изрёк я. – И с кем?
– А вдруг будет куда и с кем? – фыркнула Кацураги. – А у меня даже ничего нового и нет!
– Для таких целей совсем необязательно одеваться, как… Гм, короче, можно и поскромнее одеваться.
– Ну и во что же, например?
– Форма! – благоговейно закатил я глаза, молитвенно складывая руки на груди. – Неее… Камуфляж, во! Новенький, цифровой, только со склада…
– Вот же солдафон… Ты, Синдзи, иногда ведёшь себя так, как будто рос в казарме!
– Я сам себе казарма. Давай уже следующий вариант обмундирования…
* * *
Мы шагали по широким коридорам внутри гипермаркета. Несмотря на жару, сегодня было довольно многолюдно – выходной какникак…
– Ну, и к чему был весь этот цирк? – поинтересовался я, когда спустя гдето полчаса мы, наконец, вышли из магазина. Это, кстати, был уже не первый торговый павильон под крышей торгового центра, в который мы сегодня заглянули.
– О чём это ты, Синдзи? – сделала непонимающее лицо Мисато, поправляя левой рукой лямку сумочки.
– Ты перемерила кучу сногсшибательных нарядов, а потом резко, под самый конец, выбрала довольно простенькую и скромную вещь. Подозрительно, не правда ли?
– И ничего не подозрительно, – фыркнула Кацураги. – Это ты себе чегото выдумываешь… У тебя паранойя, Синдзи.
Даже если у меня паранойя – это ещё не означает, что за мной никто не следит…
Ладно уж… В конце концов, можно и простить девушке невинное развлечение в виде перемеривания нарядов. Хрен бы, кстати, нам такое разрешили, если бы не удостоверились в нашей кредитоспособности, одновременно стараясь не оскорбить возможного клиента. Мне просто предложили, не откладывая дело в долгий ящик, внести свои данные в спецтерминал, чтобы потом без помех ожидать окончания примерок в мягком кресле за чашечкой чая или чегото прохладительного.
Ну да им же хуже.
От примерно полутора миллионов йен на карточке и волшебной фразы «лейтенант Икари, НЕРВ» продавщицы разве что в обморок не упали. И старались нас никак не беспокоить в дальнейшем (я им на это не очень тонко намекнул).
Всётаки хоть наши с Мисато лица несколько раз и мелькали в телевизоре, до узнавания на улицах дело ещё не дошло.
Да, и слава Богу! Мне вот только такого уровня популярности не хватало, чтоб на улицах узнавали. Мы ж, ептыть, бойцы невидимого фронта…
– Тебе, может быть, моё платье просто не нравится? А я ведь с тобой советовалась…
Я ещё раз окинул взглядом Мисато, которая решила сразу же надеть обновку.
Короткое, на ладонь выше колена, платье тёмносинего цвета. Без рукавов и с небольшим вырезом на груди. Материя гладкая, шелковистая. Смотрится неплохо, весьма неплохо…
– Да нет, это уже ты чтото придумываешь… – хмыкнул я. – Ведь говорил же… Ух ты!
Я кинулся к одной из витрин.
– Офигеть… Всегда хотел такую штуковину… – ткнул пальцем в довольно непонятную на вид металлическую загогулину.
– Что это за ерунда? – недоумённо нахмурилась Кацураги, подходя ко мне. – Открывашка?
– Не знаю, как оно называется, но это музыкальный инструмент… Всякие эскимосы на нём так прикольно играют…
– Кто?!
– Ну, чукчи, эскимосы…
«… иншалла», – донёсся до меня обрывок разговора двух проходящих мимо мужчин.
Арабский, что ли? Прикольно, никогда арабов не видел живьём.
Только было дёрнулся обернуться…
– Замри. Ни с места, – ровным тоном произнесла Мисато. – Не вздумай оборачиваться. Смотри сюда.
Командир указала на зеркальную часть витрины. Мне стало не по себе от неестественно спокойного тона Кацураги, и её вмиг застывшего лица.
– На четыре часа. Двое мужчин. Белые брюки, бежевые куртки.
Нашёл взглядом искомое – двоих мужиков. И чего это командир так напряглась? Ну, идут кудато по своим делам. Вроде бы не японцы, но и на арабов уж точно не тянут – азиаты какието… Блин, и не жарко им в курткахто, да ещё и почти наглухо застёгнутых? Ладно, я так сделал, чтобы ствол не