Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
свои туфли, а то ведь каблуки какникак, хоть и низкие… Крепче сжала в руках УСП, осторожно выглянула изза колонны.
– Вперёд!
Выскакиваю и вперёд. Командир рванула вдоль стены, на бегу стреляя кудато вверх.
Противники прямо впереди. Стоят, как в тире, твари, и палят кудато…
Добежал до дивана, укрылся, быстро высунулся с левой стороны.
Крепче сжать рукоять в руках, красная точка включённого ЛЦУ пляшет на спине врага…
Три пули в спину левого, стоящего чуть дальше террора. Валится лицом вниз.
Две пули в спину второго. Чёрт!.. Одна пуля проходит мимо, вторая попадает в плечо, слегка разворачивая террора…
Пистолетпулемёт в руках противника изрыгает поток свинца. Витрина слева от меня разлетается дождём осколков. В ураганном темпе всаживаю в террора ещё три пули, но попадает только одна, да и то в правую руку…
Внезапно его грудь взрывается брызгами крови, и он медленно оседает, так и не сняв пальца со спускового крючка. МП5К выплёвывает из себя остатки магазина и замолкает.
Спасибо, командир.
Сзади грохочет десятимиллиметровый УСП Мисато, бьющий свинцом в когото на верхней галерее.
– Син!
Понял.
Переключаю внимание наверх. Среди полуразбитых витрин и пластиковых перегородок мелькают какието силуэты. Гражданских там быть не может – или убежали, или мертвы…
Выпускаю остатки обоймы в белый свет, как в копеечку. Шестнадцать, семнадцать… Затвор застывает в крайнем заднем положении. Большим пальцем правой руки нажимаю на кнопку, из рукояти выпадает пустой магазин. Левой пока тянусь к плечевой кобуре за запасной обоймой…
Рядом приземляется ничуть не запыхавшаяся Мисато, сжимающая в руках пистолет. Замечаю, что её левая рука вся в порезах и крови. Слава Богу, неглубоких…
Командир хватает меня за шкирку и оттаскивает в сторону, к другому укрытию.
На ходу вставляю новый магазин, пальцем спускаю затворную задержку. Затвор занимает привычное положение, досылая патрон в ствол.
– Пока они не очухались, нужно уходить, – приказывает командир, когда мы укрываемся уже за другим диваном. – Сколько у тебя патронов?
– Полный магазин – семнадцать.
– Дай мне свой пистолет – у меня только два патрона осталось.
Без разговоров поменялся оружием, мельком отметив, что УСП значительно тяжелее моего уже ставшего привычным «глока».
– Синдзи. К фонтану, ползком. Я прикрою.
– Есть.
Мисато молнией метнулась кудато в сторону, стреляя из пистолета почти что в автоматическом режиме кудато наверх. Я быстро пополз вперёд, к высокому каменному барьеру, что окружал небольшой фонтан в центре холла. Откудато с его дальнего конца ударили несколько очередей по нашему недавнему укрытию. Обивка дивана словно взорвалась под градом девятимиллиметровых пуль.
В воздухе чтото промелькнуло, и позади меня грохнул взрыв лёгкой наступательной гранаты. Казалось, сильнее в ушах звенеть уже не может… Оказалось, что казалось.
Свистнули осколки, меня осыпало каменной крошкой и землёй из разбитой кадки с какойто пальмой, чтото в паре мест резануло спину. Ощутил, как спортивная куртка и футболка начали понемногу намокать.
Яростный рык Мисато, звук стреляющего «глока». С протяжным криком ктото валится с верхнего яруса вниз.
Не обращая внимания на лёгкую боль в спине, дополз до каменного бордюра, бросил взгляд влево, привлечённый какимто движением.
Метрах в десяти от меня, на полу холла лежит окровавленный молодой парень с азиатской внешностью – ни хрена ни араб. Похоже, тот, что секунду назад свалился сверху. Лицо перекошено от боли и ярости, левая рука из последних сил тянется в мою сторону.
В ней пистолет.
Вытягиваю руку по полу, целюсь во врага, выжимаю спусковой крючок.
Руку сильно дёргает отдачей, прицел тут же сбивается, но контрольный выстрел не требуется – пуля сорокового калибра сносит террористу полчерепа.
Смотрю на человека, которого только что убил и…
Ничего не чувствую. Вообще. Ни страха, ни отвращения. Ничего. Только гдето глубоко, очень глубоко, куда в панике забился Младший, полностью отключившись от внешнего мира, ярче солнца полыхает огонь ужаса и отчаянья…
Но в груди и голове сейчас холодно и пусто. Полный контроль над телом ввиду чрезвычайной обстановки. На окраине сознания мелькает нечто, что можно перевести как:
«Боевая единица противника уничтожена. Фронт – красный уровень опасности. Тыл – жёлтый. Правый фланг – зелёный. Левый фланг – зелёный, контроль, союзник. Расход боеприпасов – 90% (остался один патрон). Не терять бдительности. Продолжать бой».
Враг уничтожен – это хорошо…
В голове набатом бьет единственное слово:
«Выжить. Выжить.
