Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
угодно, куда угодно, лишь бы подальше. Воя от ужаса, соскользнуть ещё глубже в бездну страха…
Соскользнуть, соскользнуть, соскользнуть… Глубже, дальше… До самого дна, до самого дна…
* * *
Гул турбовинтовых двигателей за бортом.
Тёмный отсек транспортного самолёта, скупо подсвеченный тусклыми лампочками дежурного освещения.
Длинные ряды больших оцинкованных ящиков.
Сижу около двери в пилотскую кабину, прямо на полу, привалившись спиной к металлу. На мне пропыленный и выцветший на солнце зелёножёлтый пограничный камуфляж.
Не отрываясь, смотрю на ящики.
Я знаю, что внутри них. Вернее кто…
Груз 200, «двухсотые», погибшие на войне.
Все, кого я знал или любил. А я живой, я всё ещё живой…
Один, остался только я один…
И я откудато знаю, кто из моих друзей лежит сейчас здесь и даже где.
Вон там – Лёха. Его «осьмушку»
сбили из «стингера». Чуть дальше Костян. Он в бээмпэшке подорвался на грёбаной итальянской мине – четвёртым в колонне ехал, и вот так не повезло… Рвануло аккурат под левой гусеницей – его прямо с мехводом и… Чёрт, чёрт, чёрт… Как же так? Как же так…
А вон там, в уголке лежат двое моих тёзок – всегда друг друга держались и под обстрел в том кишлаке тоже вместе попали. Только я выжил, а они – нет! Всё как всегда – едем на броне, а тут изза дувана
«духи» с безоткатками. Залп, второй и наутёк. А у нас три «коробочки» в хлам и дюжина убитых…
…Обхватил голову руками и застонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Грудь разрывало от боли, хотя я и не был ранен…
Почему? Почему они все, а я… И Лёха, и Костик, и Мисато…
Стоп!!!
Меня словно поленом по голове стукнули и вдобавок окатили ледяной водой.
Какая. Ещё. На хрен. Мисато?! Кто это, млять?!
«Вспомни».
Что за хрень! Как я могу вспомнить того, кого не зна…
…Тут же осёкся.
Потому как вспомнил.
Сначала какието предметы, образы, и лишь только потом лицо…
Красная спортивная «супра» с дизайном восьмидесятых годов, чёрнозолотая форма, пистолет Хеклер унд Кох УСП, любимая короткая красная кожаная куртка…
Лицо. Карие глаза, длинные иссинячёрные волосы, неизменная беззаботная улыбка…
Ммайор… Мисато… Кацураги? Мой… командир?! Да… Да! Да, это мой командир!..
Тут же откудато пришли совсем иные образы.
Тёмнозелёный «бардак»
, обычный жёлтозелёный крапчатый камуфляж, редкий в наших палестинах «стечкин», кепка вместо уже ставшей привычной форменной шляпыпанамы. Карие глаза, неизменная беззаботная улыбка, длинные иссинячёрные волосы, собранные в хвост…
– Достаточно.
Поднялся с пола и в тот же миг ощутил, как всё вокруг застыло. Рёв самолётных движков исчез, уши словно заложило.
– Вот это я понимаю – кошерный глюк…
Бросил взгляд на запястье левой руки… Хм, естественно мои старые командирские часы из прежней жизни на месте. Поцарапанный золотистый корпус, кожаный ремешок, чёрный циферблат с символикой ВВС… Только вот секундная стрелка отчегото не движется. Кончился завод? Сейчас исправим…
Гм, странно – вроде бы всё в порядке. Пружина, что ли лопнула? Да нет, вряд ли… А что если…
Я вслушался в окружающую меня мёртвую тишину. Почесал затылок, полез в карман брюк, достал мятую чёрнобелую пачку болгарских сигарет, бросил на пол…
Точнее, попытался бросить. Едва оторвавшись от руки, пачка просто застыла в воздухе.
Ага…
С интересом оглядел себя – зелёный с жёлтыми крапчатыми пятнами камуфляж советских и российских пограничников. Лычки старшего сержанта, кирзачи, ПМ на поясе… Занятно, занятно…
Гм. Первый раз употребляю это слово в отношении самого страшного кошмара, который иногда посещает меня.
«Чёрный тюльпан», летящий из Афганистана; все кого я знаю и люблю – погибли, один я остался в живых и просто сижу в грузовом отсеке среди цинков… Почти всегда память об этом кошмаре развеивается поутру, но вот сейчас както удалось осознать и понять, что это сон…
Очень странно, кстати, почему мне снится именно это, ведь у меня никто из знакомых или родственников не был «за речкой»
, а вот поди ж ты…
В голове творилась самая настоящая каша. Картины невероятной чёткости и подробности, которые я видеть просто по определению не мог. Когда наши войска выводили из Афгана, меня ещё даже в детский сад не взяли. Ложные воспоминания, доступные только во сне? Очень и очень странно… Я ведь сейчас действительно помню, как мы попадали под обстрелы, тряслись на броне «коробочек», штурмовали какието кишлаки… Вот
