Чтобы выжить. Пенталогия

руку.
Внезапно я понял, что тоже должен сделать и тоже протянул руку, но только правую.
Полная синхронность движений, вот уже наши пальцы встречаются, и…
Пространство идёт какойто рябью, и я вижу, как моя рука словно бы начинает погружаться в воду – в воздухе идут именно такие сдвиги реальности. С Икари происходит то же самое.
В голове мелькает колоссальный поток мыслей и образов…
О да, Младший, теперь я тебя понимаю…
– А я тебя.
Я что, сказал это вслух? А, не важно!..
– Да… – прошептал еле слышно. – Ты – это я.
– А я – это ты.
– Теперь, мы – вместе.
– До конца.
– Мы…
–…одно…
–…целое!
Последнее слово мы произнесли в один голос.
Пространство вновь пришло в норму, мы опустили руки. Поток образов, хлынувший ко мне от Синдзи, уже потихоньку успокаивался, а вот Младший всё ещё имел весьма задумчивый вид. Неудивительно, учитывая объём информации, который хранился у меня в голове…
Вот, что называется, полный контакт, полное слияние…
– Брат, ты всё ещё придерживаешься своих слов? – решил отвлечь я Икари от размышлений.
– Относительно убийств? Нуу… Вообще, да – мне это всё равно не по нраву. Но, раз уж другого выхода нет…
– Да, – хмыкнул я. – Эк тебя пронялото… Здорово, как есть здорово…
– А как же иначе? Контакт, слияние… – пожал плечами Синдзи. – На полную катушку…
– Кстати. А подругому мы это провернуть не могли?
– Не во сне? Вряд ли… Принять и понять это можно только там, где грани реальности истончаются.
– Слушай, Синдзи, – нахмурился я. – Ты сейчас просто сам на себя не похож… Таких слов я от тебя вообщето не ожидал услышать… Ты ли это вообще? Или, быть может, я говорю с какимнибудь порождением собственной фантазии…
– Да нет, Виктор, – слегка улыбнулся Младший. – Всё проще. Ты теперь говоришь сам с собой.
– Ах, да! – вальяжно кивнул я. – Верно… Извини, запамятовал… Кстати, раз уж ты здесь всётаки както получше ориентируешься, то скажи, какого хрена мы так выглядим? Почему тебе на вид лет восемь, а на мне солдатская форма?
– Тебе так важно это знать? Хотя, я всё равно не смогу ответить, потому как и сам не знаю…
«Это настоящие вы. Какими сами себя видите в глубине души. Или хотите видеть. Такими вы можете стать только здесь. Где реальность перестаёт быть реальной, и нереальное обретает плоть».
Смутно знакомый женский голос. Хотя даже не голос, а скорее поток образов.
– Эй, ты кто? – озадаченно воскликнул Синдзи.
В ответ – молчание. Никакого ответа.
– Слыхал? – поинтересовался Младший у меня.
– Угу, – промычал я и совершенно неожиданно для себя широко зевнул.
– Слушай, как думаешь, кто это был?
– А я знаю? Раз уж даже ты не… А вообще, давайка спать – чегото я нынче переутомился…
– Спать во сне?!
– А что такого? – я улёгся на жёсткое сиденье в вагоне, прямо в кирзачах. Расстегнул ремень, воротник, положил руку под голову. – Ты как хочешь, а я буду спать.
– Гм… Вообще можно бы…
Икари вытянулся в точно такой же позе на сиденье напротив меня.
– Спокойной, гм, ночи, Виктор.
– Спокойной ночи, Синдзи.
И мы уснули. Во сне.
* * *
Уррра! Всётаки заснул я сегодня! И поспал простотаки чудесно! После вчерашней ужасночки – это просто Рай земной какойто… Вроде бы мне чтото даже снилось, но вот что – уже не помню… Кажется, нечто странное и психоделическое, впрочем, неважно.
Главное то, что Младший внутри меня вроде бы успокоился и болееменее пришёл в норму – думаю, это всётаки изза более чем месячного взаимного общения. Я стал более нервным, но зато и Синдзи немного уверенности в себе добавил за это время, кажись… Детская психика, она, по идее, штука гибкая – многое ей не так страшно, как взрослому человеку. В конце концов, за последнее время на нас всех столько всяких потрясений свалилось, что хоть вой – тут тебе и ответственность, и страхи всякие, и самая настоящая война… Тут же какой выбор стоит – или победить, или помереть и, скорее всего, не одному. А вот о том, что есть ещё и возможность избежать эмиграции крыши речи нет – лёгкий сдиг по фазе просто неизбежен в подобных условиях.
Небольшое психическое расстройство? Не так уж, в принципе, это и страшно – жить можно. Подумаешь – меня не гложет то, что я убил двоих или троих человек. Потом, может быть, ещё будет грызть, а пока я совершенно, простотаки до неприличия спокоен. Видно, настолько велик и мощен был поток чернухи, льющейся с экрана телевизора в той жизни, что както я очерствел. Гибнут наши – плохо, гибнут враги – хорошо! И всё. Убил двоих или троих террористов и, страшно сказать – доволен. Доволен тем, что лично избавил общество от нескольких ублюдков. Так что рефлексий пока не наблюдается, а с собственной совестью я уж какнибудь договорюсь.