Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
те же сомнения, что и Аянами.
– Если мы проиграем, то умрём, – будничным тоном, словно говоря о покупке продуктов для ужина, произнесла Первая.
– Мы не умрём, – глядя ей в глаза, отчеканил я. – Ты не умрёшь. Ты выполнишь задачу и убьёшь Рамиила. А я защищу тебя. Любой ценой.
– Почему ты так говоришь? Ведь если ты погибнешь, тебя никто не заменит… – тихо произнесла Аянами.
– Словами это так просто не объяснить, – поморщился я. – Нужно постараться понять… почувствовать… Со временем, не сразу… Это…
Мне вспомнились слова старого немца.
– Просто это – настоящая жизнь. Это выбор. Когда ты готов отдать жизнь за другого, значит, ты настоящий человек и живёшь не зря.
– Значит, мы настоящие люди и живём не зря, – резюмировала Рей. – Мы готовы отдать свои жизни за других.
– Потому что мы – Пилоты… – невесело усмехнулся я. Прям как в песне, однако…
– Почему ты пилотируешь Еву, Синдзи? – задала неожиданный вопрос Аянами.
– А ты почему? – несколько растерявшись, я машинально ответил вопросом на вопрос.
– Потому что это мой долг. Я обязана.
– И мой тоже. Я пилотирую, потому что тоже обязан это делать.
Это мой долг, Рей. Мой дар и моё проклятие. Крест, принятый вместе с новым миром и жизнью…
– А кому?
– Всем, – лаконично ответил я.
– Понятно.
Разговор угас. Мы теперь просто стояли рядом и смотрели на небо. Словно вода в песок утекали последние минуты мира и спокойствия…
– Рей, Синдзи, пора, – мягко произнесла подошедшая сзади Мисато.
Мы повернулись к Кацураги.
– Готовы? – тихо просила майор.
– Да, Мисато.
– Да.
Кацураги вздохнула и опустила голову. А затем внезапно одним шагом покрыла разделяющее нас расстояние и порывистым движением обняла меня и Рей, прижимая к себе.
– Берегите себя, ребята, – тихо проговорила Мисато, наклоняясь к нам. – И… возвращайтесь поскорее – я буду ждать.
– Вернёмся. Непременно вернёмся, – так же тихо произнёс я, закрывая глаза. – Со щитом или на щите.
Кацураги выпустила нас из объятий и словно бы через силу улыбнулась. Я тоже улыбнулся, но уже искренне, от вида донельзя удивлённой таким бурным выражением чувств Аянами.
– Мрачноватое напутствие, – со своей всегдашней ехидцей заметила Мисато.
– Зато правильное, – хмыкнул я.
– Ладно уж… Давайте уже садитесь в машину и поедем на позицию.
Карета подана, господа. Точнее не карета, а приземистый армейский броневик, типа русского «Тигра», только не такой здоровый.
Залезли все втроём в салон…
– Чего в этой железной коробке паритьсято? Давайте хоть воздухом подышим, – предложила Кацураги, с натугой откидывая две полукруглые броневые створки и открывая в крыше здоровый люк, куда мы всё не замедлили высунуться. Действительно хоть напоследок воздухом свежим подышать…
– Поехали, – скомандовала майор.
Броневик мягко тронулся с места и покатился по свежепроложенной широкой и удобной грунтовке. Съехали со штабного холма и направились к позиции «Максим».
…Я удивлённым взглядом окинул толпу стоящих около сетчатого ограждения техников и прочих рабочих. Хм, странно… По плану работы уже должны быть завершены и им здесь делать просто нечего…
Появление нашего броневика вызвало целую бурю воплей и криков, носящих явно радостный характер. Наиболее часто слышалось легендарное «банзай!», которое теперь на слух воспринималось как «десять тысяч лет», а также вроде бы наши с Первой имена…
Чтото я уже ничего не понимаю…
– Мисато, а… чего это они? – озадаченно поинтересовался я у командира, кивая на толпу.
– Вас в бой провожают, – улыбнулась Мисато. – Традиция какникак – так всегда было принято…
Ептыть… Вот, блин… Я бы вообщето предпочёл делать свою работу без лишнего шума и внимания к собственной персоне. Быть в центре внимания публики – это явно не моё…
Я покраснел и попытался скрыть смущение за мрачноватым юмором:
– Да уж… Сейчас бы чашечку сакэ, белую повязку на лоб и в атаку на ПерлХарбор… И пусть Император живёт десять тысяч лет
.
– ПерлХарбор – это просто ерунда, в сравнении с тем великим делом, что мы делаем, – решительно заявила Мисато.
* * *
Прикрыв глаза, я сидел в пилотском ложементе, крепко сжав рукояти управления и напряжённо вслушиваясь в стук собственного сердца. Словно метроном, оно отсчитывало секунды и минуты до начала операции…
Удар… Удар… Удар…
– Всем подразделениям – двухминутная готовность, – прозвучало на общей волне, к которой я сейчас был подключён.
Открыл глаза, скользнул взглядом по мониторам. На одном идёт трансляция из кабины Евы00, на втором – из мобильного штаба.
Рей и Мисато…
– Рей, Синдзи,
