Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
не убежать. Нельзя… Нельзя! Нельзя!!!
Броня Юнита01 плавилась и спекалась. Голова Евы запрокинулась к небесам. Со скрежетом разорвались фиксаторы, удерживающие в закрытом положении нижнюю челюсть. Из пасти Евангелиона к небесам рванулся крик, полный ярости и муки. А гдето в кабине, надёжно скованное ремнями безопасности, в судорогах билось слабое человеческое тело, воя от нестерпимой боли.
Нольпервый начал медленно заваливаться вправо, уходя с линии выстрела.
– Рей, стреляй!!!
Звёздный огонь сжигал меня, но так и не мог сжечь. Боль и страх переплавлялись в ярость, откудато из глубин сознания накатывали стальные волны гнева.
– Хер тебе, тварь … – обожженная гортань выплюнула слова. Или, быть может, это сделал погружённый в океан боли разум. – Ты не получишь её…
Бронестекло в лицевом забрале начало плавиться и растекаться, отчего картинка в глазах стала мутной и нечёткой.
Но я увидел, я увидел это, дьявол меня забери…
Поток времени словно замедлился в десятки раз.
Из дула рейлгана, находящегося прямо около левого бока Нольпервого вырвался длинный поток раскалённых газов. Воздух прочертила дымная трасса, врезавшаяся в тело Рамиила чуть выше орудийного жерла. Мгновенно, повинуясь моим мыслям, заработали оптические увеличители Евы.
В сапфировой броне появился огромный кратер, в стороны брызнули осколки развороченных модулей. Поток излучения, бьющий из превратившегося в одно огромное орудие Ангела, прекратился…
Привычный ход времени водопадом обрушился на меня.
Пятый Ангел утонул в облаках взрывов 406миллиметровых снарядов, прилетевших с «Беты». Восемь лепестков с какимто протяжным лязгом схлопнулись, и перед нами вновь предстал октаэдр, а не восьмилучевая звезда. Секунду ничего не происходило, а затем вся верхняя часть Рамиила буквально взорвалась. В воздухе просвистел ливень из обломков ангельской брони, вверх ударили исполинские потоки тёмноалой, практически чёрной в темноте крови, заливая всё вокруг.
Ангел с практически начисто снесённой вершиной тяжёло рухнул на бок, пробороздив в земле глубокую траншею. Воздух наполнился чудовищным скрежетом – Рамиил своим телом проехался по верхней бронеплите, поднимая в воздух бетонную пыль от размалываемых в крошево многочисленных обломков зданий. Посреди разрушенных сначала модулями Ангела, а потом и мощнейшим артобстрелом кварталов, застыло безжизненное тело Рамиила, потерявшее сейчас всю свою красоту и величие.
Реальность навалилась на меня ударами боли, пульсирующей во всём теле в такт ударам сердца.
Сил стоять больше не было, и я рухнул на колени, кроша заточенными наколенниками потрескавшийся и оплавленный бакелит. Упёрся руками в землю, а в следующий миг мой Евангелион завалился на бок и съехал по склону горы Футаго. Нольпервый врезался в воды Асино, подняв тучу брызг. От соприкосновения с раскалённой бронёй Евы образовалось огромное облако пара.
Ослабшие руки выпустили джойстики управления. Разум затопила спасительная темнота…
* * *
Транспортный отсек самолёта. За бортом гудят турбовинтовые движки Ан12.
Привалившись спиной к двери в кабину, сижу, обхватив руками плечи. Всё тело разрывает огненная боль, терзающая каждую клетку, каждый нерв. Сил терпеть почти нет – хочется закричать или заплакать, но сквозь зубы прорывается лишь сдавленное шипение.
– Больно… – выдавленное из себя слово наждачкой рвёт обожженное горло и гортань.
– Теперь боль всегда будет рядом, – произнёс чейто смутно знакомый женский голос в дальнем от меня конце отсека.
Затуманенным взглядом попытался найти говорящую женщину. Не получилось – в темноте удалось разглядеть только смутный силуэт.
– Кто… ты? – прохрипел я.
– Боль… Готов ли ты принять эту боль, Третье Дитя? – проигнорировала женщина мой вопрос. – Ведь таков удел Пилотов Евангелионов – причинять боль себе и другим. Готов ли ты принять это?
Я зажмурился от пронзившей моё тело огненной вспышки. Лицо искривила гримаса страдания.
– Это ещё не предел, – печально произнесла незнакомка. – Возможно, когданибудь тебе придётся заплатить за победу высшую цену. Такова судьба, такова жизнь…
Плевать.
«Настоящая жизнь – вот она. Я хочу жить понастоящему, пускай и недолго».
– Пускай… – прохрипел я.
– Любой бой может стать для тебя последним, – продолжал голос. – Но если ты откажешься от пилотирования, то проживёшь свою жизнь в мире и покое. Иначе каждый твой шаг будет оплачен кровью. Твоей кровью.
– Всё равно… я… принимаю… эту… жизнь! – словно бы помимо моей воли вырвались слова.
– Хорошо, – после долгого молчания
