Чтобы выжить. Пенталогия

нахватался высоких слов, да? – с раздражением произнесла Кацураги. – А ты понимаешь, что это значит, мальчик?
– К сожалению, теперь понимаю, – попытался усмехнуться я, но боль в обожженной щеке превратила ухмылку в кривой оскал. – В книгах есть много простых, но верных истин. Например, что если боец стремится в первую очередь выжить – его подразделение гибнет. Но если он стремится победить – подразделение выживает. Скажи мне, Мисато – правда ли это или нет? Ты ведь была на настоящей войне, а не на игрушечных поединках роботов с инопланетянами? Скажи мне, Мисато!..
Млять… Кажется, я опять сорвался и скатился в откровенную истерику… Чёртовы нервы!..
Девушка опустила голову.
– Проклятье… – захлестнула меня горечь. – Мисато, прости маленького идиота – наговорил тут кучу всего… Я же действительно ни хрена в этом всём не понимаю и просто не имею права говорить с тобой в таком тоне…
– В томто и дело, Синдзи, что ты прав… – произнесла майор, поднимая голову и слегка улыбаясь. – И право у тебя так говорить теперь есть. Это скорее мне в пору извиняться…
– А тебето за что?! – поразился я.
– За то, что иногда забываю, что ты уже не ребёнок, – уже шире улыбнулась Кацураги. – Ты взрослеешь, Синдзи.
– Наверное…
Замолчали.
– Мисато, а как там наши? – решил я нарушить воцарившуюся в палате тишину. – А то в последнее время ко мне, кроме Рей, никто вырваться не может…
– Работают, – лаконично ответила майор и вздохнула. – Изучаем останки Рамиила, восстанавливаем город, разбираемся со всякими службами и организациями… Морока, в общем. Хоть самой в лазарет ложись и отдыхай…
– Ну да, – усмехнулся. – В лазарете гораздо лучше…
– Прости, – девушка быстрым взглядом окинула мой не слишком презентабельный вид. – Ты же тут не по своей воле оказался… Сильно плохо?
– Да терпимо. Наверняка же сама уже узнала у врачей, как у меня дела.
– Узнала, – кивнула майор. – Через неделю придёшь в норму, а дней через десять они обещают тебя отпустить домой. Но полностью всё заживёт только ещё через пару недель.
– Нормально, потерплю.
– Останутся шрамы, – заметила Мисато.
– Шрамы украшают мужчину, – важно заявил я.
– Ох, уж мне эти мужчины…
– А что мужчины? Вон, Рей тоже просто отлично поработала – и с рейлганом, и когда меня поддерживала…
– Да, Аянами – просто молодец, – согласилась Кацураги. – Хотя и волновалась она очень сильно…
– Ято это знаю, а тебе она что, сама сказала? – недоверчиво поинтересовался. На Первую это было совершенно непохоже…
– Синдзи, в Евах есть такие штуки, как бортовые самописцы, – снисходительно пояснила Мисато. – И они регистрируют много чего, и в том числе пульс и сердцебиение пилотов. Так вот у Рей они буквально зашкалили, когда ты стоял под огнём Рамиила.
– Ну, у меня, наверное, тоже…
– У тебято понятно – в первую очередь болевой шок и всё такое прочее, а вот Аянами просто сильно волновалась. За тебя, между прочим.
– Между прочим, я за неё тоже волновался, – порозовел я. – Кстати, раз уж такое дело, то могли бы устроить ей какойнибудь отдых – куда там наши «психи» смотрятто?
– Куда надо, туда и смотрят, – хмыкнула Кацураги. – Да и Рей просто никуда не соглашается от тебя уезжать… Ну да ничего, сегодня Рицко её в приказном порядке отправит на те источники, куда я тебе возила. Да и самой неплохо бы туда смотаться, отдохнуть…
– Вот это хорошее дело, – улыбнулся я. – Был бы в норме – тоже съездил, там хорошо…
– Ничего, поправишься – съездим, – пообещала Мисато. – Ты, главное, выздоравливай.
– Договорились, – улыбнулся я.
* * *
– Привет героям дня! – радостно заявил Тодзи.
– Слава пилотам Евангелионов! – жизнерадостно поддержал товарища Айда.
Приятели сначала влетели в палату с приветствиями и только потом, собственно, увидели меня. Их лица тут же несколько вытянулись от открывшегося зрелища.
Бинты с меня до сих пор не сняли, так что изпод больничной рубахи выглядывали замотанные до самых кистей руки и шея. Морда лица лейтенанта Икари приняла эдакую леопардовую раскраску после нескольких уже заживших лёгких ожогов, если только на свете бывают белорозовые леопарды, мда… На левой щеке до сих пор красовался здоровенный пластырь, скрывавший под собой заживающую рану.
– Здравствуй, Синдзи, – невозмутимо поздоровалась зашедшая следующей Хикари, за которой проследовали остальные одноклассники.
В вообщето достаточно просторной палате моментально стало тесно – второй «А» решил навестить меня в лазарете в своём полном составе. Даже Ютами припёрлась, хотя и щеголяла изрядно кислым выражением лица. В авангарде шли Судзухара, Кенске и староста – первые изза своего статуса моих приятелей, Хикари же вошла в головное подразделение