Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
поморщился от пронзившей тело лёгкой боли – всётаки ещё не все ожоги зажили, коегде бинты накладывать приходится…
– Я вот что хочу спросить у тебя… – поправил пальцем съезжающие очки батя.
Хм, ну и что он, интересно, сейчас спросит? Прямотаки теряюсь в догадках – Командующий слишком непредсказуем…
– Что ты чувствуешь в бою?
Опа… Это отец к чему? Чегото я не догоняю… Про мою Еву, что ли? Ему же, вроде бы, по идее, нужен «пробудившийся» Нольпервый… Гм, зачемто.
– Эээ… В смысле, когда нахожусь в Еве?
– Не только. Когда ты дрался против Ангелов, когда убивал террористов в торговом центре… – Гендо наклонился вперёд, блеснув очками. – Что ты чувствовал?
Я поёжился под взглядом Командующего.
Складывалось такое ощущение, будто меня холодно и расчётливо препарируют на хирургическом столе, тщательно выискивая нужное… Какимто шестым или, быть может, двадцать шестым чувством понял, что нужно говорить правду и ничего кроме правды.
– Практически ничего, – ответил я, так и не поняв, к чему клонит Гендо. – Гнев, ненависть, но очень немного. Гораздо больше страха. Только не за свою жизнь, а за других людей. Ещё страх, что умру, не выполнив свой долг. Но всё это подавляет какаято холодная ярость… Не знаю, как описать – странное чувство…
– Холодная ярость… Наверное, так может ненавидеть оружие, – вкрадчивым голосом подсказал Командующий.
– Эээ… Ну, наверное… – неуверенно произнёс я, поражаясь внезапно нахлынувшему на отца приступу высокого штиля.
– И давно это с тобой? – несколько расслабленно откинулся в кресле Гендо. – Когда ты впервые это почувствовал – в первом бою, втором, ещё до приезда в Токио3?
– В первом бою.
– Хорошо, – Командующий удовлетворённо покивал и замолчал.
Блин, чего хорошегото?!
Спустя примерно минуту я не выдержал и осмелился спросить:
– Извините, Командующий… Но к чему были все эти странные вопросы? Вы только ради этого меня вызывал? Пистолетто можно было и через когонибудь передать…
– Да, Синдзи, я вызвал тебя только для того, чтобы задать эти вопросы, – подозрительно легко согласился Гендо. – О тебе отзываются, как о не по годам грамотном бойце, храбром и умелом. Отчёты отчётами, но я хотел лично понять, на кого мы возлагаем такие надежды.
– Не слишкомто хорошо чтото узнавать о собственном сыне из отчётов, – криво усмехнулся я. – Такого не случилось, если бы мы виделись почаще за последние шесть лет.
– Я был очень сильно занят, – жёстко отрезал Командующий. – Пришлось чемто пожертвовать.
– И этой жертвой стал собственный сын, – хмыкнул я. – Ладно, особых обид не держу – в конце концов, НЕРВ и Токио3 действительно были слишком важны.
– Сарказм здесь неуместен, – холодно произнёс Гендо. – Это было действительно слишком важно. Все эти шесть лет мы создавали действенное оружие и крепкий тыл для грядущей войны с Ангелами.
– Между прочим, я серьёзно. «Долг тяжелее, чем гора…»
– «Хакагурэ»? – в свою очередь хмыкнул Командующий. – Неплохо для четырнадцатилетнего юнца. Но если ты считаешь, что я должен перед тобой извиниться – не надейся. Так было нужно. Не дурак – должен сам понять.
– Да понимаю я, понимаю… Знаешь, а я тебе даже благодарен, – неожиданно для себя заявил я.
– Вот даже так? – похоже, что теперь и мне удалось пронять Гендо. – Довольно… странное заявление.
– Ну, если бы не эти шесть лет, проведённые у твоего двоюродного брата, я бы не стал таким, какой есть.
– Хочешь сказать, что одиночество закалило тебя?
– Наверное… Наверное, да. Чтобы выжить, мне пришлось повзрослеть слишком рано.
– Это хорошо, – с какимто странным удовлетворением отметил Командующий. – Нам нужен именно такой… такие пилоты.
– Да уж, доверять столь мощное оружие, как Евангелион, какимнибудь нервным идиотам было бы… верхом неразумности, – ухмыльнулся я.
– Хорошо, что ты это понимаешь… сын, – последнее слово для Гендо явно оказалось непривычным. – Я доволен нашим разговором – можешь идти.
Меня взвесили, измерили и сочли полезным. И ненавязчиво указали на дверь.
Впрочем, я не в обиде.
При всех грязных делах, провёрнутых моим отцом (как это легкото уже выговаривается, а?..), я не испытываю к нему ненависти. Оказавшись на вершине пирамиды власти, трудно остаться чистеньким и благородным – туда забираются лишь циничные и беспощадные личности, политики до мозга костей. К сожалению или счастью, но я не такой. Моя стезя – солдатское ремесло, а не политическая карьера.
Да и к тому же я, к счастью или сожалению, умею понимать и прощать… Очень многих. Даже Гендо. Хотя он и порядочная свинья – даже не поинтересовался моим самочувствием, а ещё отец называется… Хотя, фиг с ним – наверняка уже прочитал в своих отчётах,
