Чтобы выжить. Пенталогия

за Иводзиму стала одним из самых кровопролитных сражений на тихоокеанском театре военных действий. Потери американских войск составили около семи тысяч убитыми и пропавшими без вести, и около шестнадцати тысяч ранеными. Японская армия потеряла более 21 тысячи человек. Стоит особо отметить, что в плен к американцам попало всего 111 человек, из которых только 67 были японцами, а остальные – корейские рабочие. Битва за Иводзиму оказалась самой кровопролитной в истории Корпуса морской пехоты США, а также стала единственной операцией вооружённых сил Японской империи в ходе войны на Тихом океане, в которой общие потери США превысили потери Японии. Количество погибших и раненых солдат американской армии за первые три дня операции было наибольшим за всю военную историю страны. После захвата острова США получили возможность построить на Иводзиме авиабазу, которая использовалась как промежуточный пункт в налётах на Японию.
До настоящего времени была доподлинно неизвестна судьба генерала Курибаяси – существовала версия, что он покончил жизнь самоубийством. Но как оказывается, он, сняв знаки различия и награды, лично возглавил последнюю атаку в ночь с 25 на 26 марта 1945 года. В ту ночь 300 японских бойцов скрытно прокрались и напали на американский тыловой лагерь и полевой госпиталь. Бой был ужасным и кровавым, некоторые солдаты шли в атаку с мечами в руках, и почти все погибли в ту ночь. По новым сведениям несколько раненных солдат, оставшихся в живых после атаки, смогли унести тело погибшего генерала и тайно похоронить его в глубине отрытых на острове укреплений…
– Смотришь? – осведомилась Мисато, заходя в зал и расстёгивая китель. – Это хорошо…
– А что такое? – поинтересовался я.
– Большая шумиха поднялась изза всего этого, – Кацураги плюхнулась на диван и блаженно растянулась. – На воскресенье назначены похороны, будет официальное мероприятие. Приедут представители Императора, армии, ООН, чинуши всякие… Нас тоже пригласили.
– Командир, надеюсь, меня там не будет? – осторожно поинтересовался я. – Не надо, а? А то вдруг я чтонибудь выкину, или мне прикажут… Хотя я бы и хотел там поприсутствовать – всётаки такой человек…
– Я бы с большим удовольствием оставила тебя дома, – хмуро заявила Мисато. – Вот только сверху пришёл приказ задействовать именно тебя. Типа, преемственность поколений, новая генерация японских солдат, и всё такое прочее… Значит так.
Кацураги выпрямилась, повернулась ко мне и грозно нацелила палец.
– Лейтенант Икари, сейчас вы мне поклянётесь, что будете вести себя, как надлежит себя вести, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО. Мне, – она воровато оглянулась по сторонам и слегка понизила голос, – плевать, на что там тебе будет намекать начальство – без официального приказа будешь сидеть и молчать, как рыба! Понял?!
– Понял, Мисато, – жалобно протянул я. – Клянусь тебе… эээ… собственной жизнью, что больше я…
– Достаточно, – быстро кивнула майор. – В следующий раз просто отберу у тебя всё оружие и книги, поломаю компьютер и отправлю на гауптвахту.
– Мисато, а может, вместо меня лучше Рей послать, а? Вот уж ктокто, а она – отличнейший образец солдата.
– Рей в этих вопросах мне не подчиняется, – слегка поморщилась Кацураги. – И тут даже Рицко не поможет – нужно всё через Командующего улаживать, а до него пока доберёшься… Легче тебе внушение сделать и с собой взять.
– Кстати!.. – подозрительно осведомился я. – А чего это намто такая честь? Мы же не японская армия, в конце концов…
– Вопервых, хоть мы и подчинены ООН, а Токио3 находится в особой зоне, мы сильно зависим от Правительства Японии, – строго произнесла Мисато. – А вовторых, большая часть служащих НЕРВа всё же японцы, так что это касается нас, и касается близко. Всё, чтобы в воскресенье был готов с утра к церемонии.
* * *
Низкое пепельносерое небо нависают прямо над головой.
Капли дождя заунывно барабанят по фуражке, стекая с тульи.
Ноги переставляются словно сами по себе, размеренно отмеряя пройденный путь. Руки затекли под тяжестью увесистого клинка, но опустить их или отдохнуть както иначе нет никакой возможности – так делать просто нельзя. Спереди маячит одетая в старинные традиционные наряды четвёрка синтоистских монахов под руководством главного распорядителя, несущая вышитое иероглифами длинное полотнище. Гдето впереди на орудийном лафете, влекомом четверкой лошадей, движется покрытый белой тканью гроб с останками генерала Курибаяси.
Траурная процессия под звуки классического похоронного марша Шопена движется вперёд.
…Воскресенье, на которое оказалась назначена церемония торжественного захоронения, выдалось непривычно хмурым и пасмурным. В воздухе царила прохлада, а с неба