Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
свою новую жизнь, а она выбрала меня, и мне остаётся лишь принимать всё как данность.
И просто делать свою работу.
– Пожалуй, ты тот, кто мне нужен, – непонятно заявила японка. – Изо, помоги мне.
Опираясь на руку внука (или правнука?), дочь генерала подошла к алтарю и слегка дрогнувшей рукой сняла сингунто со стойки.
– Отец завещал передать этот меч тому, кто сможет защитить Империю лучше всех, – произнесла Юмико, глядя мне в глаза. – Когдато служить в армии считалось честью, а потом десятилетиями в солдаты шли только разные неудачники. Годы, десятилетия… Хорошо, что это закончилось. Иногда я думаю, что Второй Удар стал для нас благом…
В надтреснутом голосе старой японки зазвенели торжественные нотки.
– Солдат, – обратилась она ко мне. – Клянёшься ли ты защищать Империю, не щадя ни себя, ни врагов? Клянёшься ли ты умереть ради её процветания и выживания?
Во рту разом пересохло, в ногах появилась предательская дрожь, а сердце забилась намного чаще обычного. Но я ЗНАЛ, что мне сейчас нужно делать.
Опустился на правое колено прямо на размокшую от дождя землю, склонил голову и вытянул руки вперёд.
– Клянусь, – хрипло выдавил я, ощущая, как ладоней касаются шершавая рукоять и обтянутые кожей ножны.
Крепко сжал сингунто, аккуратно слегка сдвинул с него ножны и по совершенно неяпонской традиции прикоснулся к нему губами. На лезвии меча мелькнула вязь выбитых иероглифов – «Воинская доблесть до конца» и «Да здравствует Император».
– Клянусь, – повторил я, аккуратно задвигая клинок обратно.
По всему Токио3 завыли сирены, загудели поезда и корабли в порту, засигналили автомобили. Одновременно с этим раздался грохот залпов артиллерийского салюта.
Империя прощалась со своим солдатом, до конца сражавшимся за неё.
* * *
Вновь всё тот же сон, но он больше уже не является моим кошмаром.
Транспортный отсек самолёта. За бортом гудят турбовинтовые движки Ан12.
Привалившись спиной к двери в кабину, сижу, положив руки на колени. Передо мной в какомто странном танце пляшут тени.
Чтото на мгновение заставило отвести взгляд, а когда я вновь повернул голову, то передом мной стоял высокий плотный офицеряпонец в старом полевом мундире, с рядами орденов и медалей на груди. Секунды хватило на узнавание этого человека, пристально вглядывающегося мне в глаза.
Ноги словно бы сами собой подбросили тело вверх, спина выгнулась по стойке «смирно», кирзачи громко щёлкнули каблуками. Привычно вскинул правую руку к виску, но тут вспомнил, что голова непокрыта и неожиданно даже для самого себя сжал кулак, ударив им в грудь рядом с сердцем.
Как заправский римский легионер.
– Генерал Курибаяси!..
Офицер неожиданно вздрогнул.
– Курибаяси… Даа…
Лицо генерала, большее похожее на мраморную маску, разгладилось; в его глазах вспыхнул какойто тёмный огонь.
– Да! Именно так меня когдато звали!..
Привычным движением Тадамити провёл рукой по левому боку, но затем резко отдёрнул её, сжимая в кулак.
– Значит, это тебе Юмико передала мой меч? – пристально взглянул мне в глаза офицер.
– Да, господин генерал! – ответил я, неожиданно нащупывая на простом советском солдатском ремне рукоять висящего меча.
– Я видел тебя ТАМ, но здесь ты другой. Странно… Ты не японец, – с сожалением произнёс Курибаяси. – У тебя внешность варвара и странная форма, но ты – солдат. И ты – наш по духу. Только кто же ты на самом деле? Кому ты служишь?
– Я – русский, господин генерал! А служу… – на мгновение опустил взгляд, но тут же твёрдо взглянул в глаза давно умершему офицеру. – Я не могу предать свою Родину, но волею судьбы ныне стал солдатом, защищающим Империю.
– Империю… – с горечью произнёс Тадамити. – Где та Империя, за которую я сражался и умер? Во что превратили её проклятые гайдзины?
Мы были воинами, а превратились в… Русский, да? Я дрался с вами во времена Номонгана
, вы были хорошим врагом – храбрым, честным, сильным. Потом… Потом вы стали врагами янки – это хорошо, надеюсь, вы этого ещё не забыли. Вы, как и мы, тоже проиграли свою войну, странную, но войну. Но скажи мне, солдат, ты служишь Империи, но готов ли ты умереть за неё?
На миг я задумался.
Что для меня Япония? Наверное, всётаки чужая страна. Навсегда. И этого не изменить. Но мне есть, что здесь защищать – тех, кого я люблю, тех, кто мне дорог. Тех, кто доверился мне и надеется на меня. Это непросто – взять на себя вручённую ответственность за жизни других…
Да… Империя для меня – это люди.
– Да, господин генерал, – твёрдо произнёс я. – Это не моя Родина, но уже и не чужая страна. Наши судьбы
