Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
ремень, захлестнул его восьмёркой и потуже притянул себя слева от сидящей в кресле Аски.
«Как будто куст томата к колышку привязал», – мелькнула глупейшая мысль садоводческого характера, и я тихонько хихикнул.
Немка вопросительно взглянула на меня.
– Порядок, Лэнгли. Можно стартовать, – показал я девушке большой палец.
– Погодика… – немка запустила руку в какоето отделение ложемента, достала оттуда небольшой характерный пластиковый ободок с двумя нашлёпками нейроконтактов и швырнула его мне. – Держи, Икари. Надо же нам будет както переговариваться в ЛСЛ…
– Думаешь, поможет? – в списке нелюбимых вещей, связанный с пилотированием, эта проклятая «заколка» стояла сразу же после моментов, когда из меня выходила ЛСЛ и занудными синхротестами.
– А чёрт его знает. Но вдруг будет нужна.
– Тоже верно, – вынужден был признать я.
– Ну, держись за задницу, Икари, – оскалила зубки Лэнгли. – Начинаем игру.
Капсулу начинает заполнять ненавидимая мною ЛСЛ. Как всегда перед тем как вдохнуть её в лёгкие я пару секунд поколебался, борясь с так до сих пор непроходящим чувством страха и лёгкой паники.
Желтоватая жидкость полностью заполняет весь внутренний объём контактной капсулы. Плавный поворот, и я повисаю вниз лицом, зацепившись руками и ногами за скобы и выступы на пилотском комплексе. Ремень больно врезается в живот – хорошо ещё, что китель хоть както это смягчает… Но всё равно пресс приходиться напрягать, а это мало радует.
Тем временем, судя по ощущениям, начался процесс первичной синхронизации – появилось уже ставшее привычным покалывание во всём теле, лёгкие судороги свели руки и ноги… Так, а сейчас начнётся вторая стадия, и должны будут на миг заболеть голова и позвоночник…
Поначалу всё именно так и было – короткая вспышка боли пронеслась от головы и вниз по позвоночнику, и я уже стал ощущать начало слияния с Евангелионом…
Но тут слово чейто кулак врезался мне под дых, а голову просто чуть не разорвало новым приступом боли. В глазах потемнело, в ушах зазвенело и меня начало жутко мутить – было устойчивое желание выплеснуть набившуюся в лёгкие и пищевод ЛСЛ. Может быть, даже вместе с собственными кишками…
Перед глазами мелькали какието картины и образы, которые я просто не успевал осознать и понять. В голове зазвучало несколько голосов, но что они говорили – разобрать было невозможно. Мне в лицо будто бы било обжигающее пламя, забираясь под череп прямо в мозг, чтобы испепелить его дотла. У него это получалось… Почти получалось.
Голова раскалывалась от боли, порождённой в попытке синхронизироваться с чужой Евой. Разноцветное месиво, мелькающее перед глазами, начало складываться во чтото осмысленное, но от этого становилось только хуже…
Мне отчегото начало чудиться, будто я стою посреди охваченной огнём степи… Стоп, а откуда степьто? Я же её ни разу не видел, родившись и живя в городе с одной стороны зажатым морем, а с другой – сопками…
Хотя, кто их эти галлюцинации знает… Ничего себе, как меня накрылото…
…А тем временем прямо на меня наступала огромная, от горизонта и до горизонта, стена неестественного алого пламени, за которым гдето вдали виднелась какаято смутная тень.
Вот до огня остаётся примерно сто метров, вот уже полсотни…
Какимто данным свыше знанием я понял, что убежать от этой стены огня не получится. И как только она меня накроет, то я исчезну, превратившись в пепел, и ветер развеет меня над степью…
Но и умирать тоже чтото не особо хотелось.
Я сделал шаг назад, потом ещё один. Пускай мне и не убежать от огня, но и оставаться на месте не по мне. Глупо встречать смерть, спокойно сложив руки, когда ещё не потеряна надежда…
Внезапно каблук моего сапога… Сапога? Откуда, почему? Почему я опять в кирзачах и в выцветшем камуфляже советских пограничников?
Обернулся назад, решив узнать, обо что всётаки я ударился сейчас ногой. А ведь ещё секунду назад я совершенно твёрдо знал, что на этой бесконечной степи нет ничего кроме меня и стены пламени…
Но нет.
Передо мной стоял, распахнув створки хвостового люка, грузовой самолёт. А внутри него ровными рядами стояли серые ящики – цинковые гробы.
Что ты здесь делаешь, «чёрных тюльпан» из моих кошмаров?..
Впрочем, старый и привычный кошмар был сейчас для меня во сто крат лучше, чем полыхающая степь. Мне почемуто подумалось, что именно внутри самолёта я смогу спастись, отгородившись металлом обшивки от истребительного пламени…
Господи, что за бред…
…Секунды текли, словно песчинки сквозь пальцы, а я всё стоял и ничего не делал. Впереди чернел зев грузового отсека, заполненного мертвецами, а позади налетала стена огня, а я всё никак не мог решиться сделать хоть
