Чтобы выжить. Пенталогия

непроглядная темнота…
Или темнота у меня не только в глазах, а ещё и вокруг? Чёрт, надо бы подняться и оглядеться…
Где бы только ещё на это сил взять?.. Ох, фиговото мне сейчас как, прости Господи… Ничего не соображаю, вообще… Ктонибудь, добейте меня уже или полечите! Отрубиться… Хочу отрубиться и проспать денька три для начала…
Неожиданно я ощутил, что чьито руки подняли меня с пола и помогли сесть. Спина опёрлась опять на какуюто слегка вибрирующую металлическую стенку, и ктото начал протирать платком моё лицо.
Коекак разлепил глаза, попытался сфокусировать взгляд, пытаясь разглядеть лицо неизвестного помощника. Увы, но муть в глазах и царящая вокруг темнота этому никак не способствовали.
– Эх, лейтенант, лейтенант… – прогудел чейто смутно знакомый мужской голос. – Совсем ты себя не бережёшь…
Меня аккуратно подхватили подмышки, подняли на ноги, а потом перекинули через плечо и кудато потащили. Правда мне сейчас на это было глубоко наплевать… Вообщето, если честно, то кудато ехать мне даже немного нравилось, и я закрыл глаза от усталости.
– Нет, конечно, то, что ты такой храбрый и смерти не боишься – это хорошо, – продолжал вполголоса ворчать мой «транспортировщик». – Но так же и помереть недолго, а мне опять тут одному оставаться, что ли? Ну, не одному, конечно… Эхэххэ…
Сквозь плотно закрытые веки по глазам ударил яркий солнечный свет, и я непроизвольно поморщился. Наполняющий воздух низкий гул както очень резко пропал, и тишина буквально заложила уши. А голос тем временем всё продолжал ворчать над ухом:
– Нельзя тебе сейчас умирать, лейтенант, категорически нельзя… Всё ещё мало у нас таких, как ты, слишком мало… Ты же теперь пример для этой кучки недотёп, называющих себя Силами Самообороны. Пример того, как надо воевать. Пусть им будет стыдно. За то, как они пятнадцать лет назад жевали сопли, когда к островам прорвались корейские самолёты. За то, что полвека пресмыкались перед янки. «Непотопляемый авианосец у берегов СССР», ну надо же!.. Позор.
Размеренный тон вроде бы убаюкивал, но в то же время и почемуто не давал провалиться в объятья сна…
Почти что.
Меня аккуратно сняли с плеча, посадили на какоето жестковатое сиденье и похлопали по щекам.
– Эй, лейтенант!
Коекак разлепил глаза. Почти сразу же прищурился, пытаясь спастись от льющегося отовсюду яркого солнечного света. Коекак проморгался, сфокусировал взгляд и вроде бы даже пришёл в себя.
Однако!..
Я вообщето всё же думал придти в себя в корабельном лазарете, на палубе линкора, ну или, на худой, в контактной капсуле… Вокруг же обнаружился уже ставший привычным вагон поезда, а прямо напротив меня сидел погибший более семидесяти лет назад генерал Курибаяси.
– Очнулся, лейтенант? – поинтересовался японец.
– Пока не знаю… – прохрипел я, упираясь руками в сиденье, чтобы ненароком не свалиться на пол.
– Держи, – генерал протянул мне появившуюся словно по мановению волшебной палочки в его руках потёртую металлическую флягу. – Горло хоть смочи.
Благодарно кивнув, принял «гуманитарную помощь», непослушными пальцами открутил пробку, поднёс ко рту, глотнул.
Ооо… Амброзия, напиток богов воистину… Вода – это просто здорово… Больше мне сейчас хотелось только холодного сладкого и крепкого чая с лимоном…
Не успел даже додумать мысль до конца, как понял – пью чай. Крепкий, прохладный, сладкий и с лимоном.
Хорошая штука – сила воображения, подкреплённая возможностью реализовать фантазии…
– Спасибо, – как последний варвар вытер рот рукавом куртки и вернул флягу хозяину.
Тадамити задумчиво поднёс её к носу, понюхал.
– Надо же – чай… А была ведь простая вода… – японец усмехнулся. – Хорошо, наверное, быть хозяином собственного мира – что пожелал, то и сотворил…
– Не знаю, не пробовал, – брякнул я. – Блин, както слишком часто теперь мне эти глюки мерещатся…
– Глюки? Мерещатся? – не понял Курибаяси. – А!.. Ты, наверное, считаешь, что всё происходящее – это всего лишь галлюцинации?
– Ну, вообщето да… – несколько смущённо почесал я затылок. – Както всётаки ненормально находиться в летящем военнотранспортном самолёте, где вместо кабины – вагоны поезда, где я разговариваю с давнымдавно погибшим генералом японской армии, и причём выгляжу…
Оглядел уже становящийся привычным выцветший под жарким афганским солнцем пограничный камуфляж вкупе с кирзовыми сапогами.
– …как никогда не выглядел и выглядеть не мог!
– И всё? – поднял бровь Тадамити. – Так это мелочи.
Я даже крякнул от удивления.
– Ну и что это тогда, если не одна большая галлюцинация, товарищ генерал?
– Что это? – Курибаяси прикрыл