Чтобы выжить. Пенталогия

имя «Кадзи» чуть было не материализовалось в воздухе. Но в последний момент девушка явно поняла, что чем говорить такое, лучше молчать. Впрочем, хоть чтото явно нужно было сказать, но Лэнгли не придумала ничего лучше, чем брякнуть:
– В общество защиты детей!
Вот оно как, да? Как припёрло, так сразу вспомнила, что она дитё, понимаешь ли…
– Милочка, – благодушно промурлыкала Мисато. – Жаловаться ты будешь своему папе, но только после того, как вылетишь из Токио быстрее, чем успеешь сказать «общество защиты детей». А пока ты здесь, твой опекун – я! Так что изволь меня слушаться, Аска.
Лэнгли явно хотелось сказать чтонибудь резкое, но, сделав над собой чудовищное усилие, она всётаки сумела нацепить на себя самую невинную улыбку и ангельским голосом пропеть:
– Как скажешь, Мисато.
Я, услышав это, не сдержался и фыркнул – тоже мне пайдевочка!..
Кстати, про ангельский голос это я сейчас хорошо подумал… Аска – самый настоящий Ангел во плоти! Только не библейский, а инопланетный, едрить его в качель…
– Нет, ну, это всё, конечно, очень прикольно, но пора бы уже и честь знать, – проинесла Кацураги. – Аска, ты как, уже разместилась?
– Можно сказать, что я ещё нахожусь в процессе… – напыщенно произнесла немка.
– То есть, нет, – перевела на нормальный язык командир. – Гм. Плохо. Эх… Вообщето неохота сейчас этим заниматься, но… Эдак же тебе даже спать негде будет, если не займёмся…
По лицу немки было видно, что об этом она подумать не удосужилась.
***
…Как там по наставлению?.. Сжать кулак правой руки, согнуть её в локтевом суставе перед собой, тыльной стороной ладони от себя, совместить запястный сустав левой руки с локтевым суставом правой…
– Во! – продемонстрировал я Лэнгли русский жест, совершенно несправедливо выходящий из употребления. – Видала?
Да, я знаю, что это неприлично, но на более интернациональный «фак» Аска, думаю, обиделась бы сильнее. А какойнибудь иранский вариант в виде сжатого кулака с оттопыренным вверх большим пальцем вообще бы не поняла.
– Я так понимаю, это означает «нет»? – прищурилась немка.
– Правильно понимаешь.
– Мисааато! Меня Икари в мою комнату не пускает!
Вот же ябеда.
В зал просунулась голова Кацураги.
– Ну, что там ещё?
– Ну, начнём с того, что вообщето это моя комната, – флегматично заметил я. – И тебе там делать нечего, Лэнгли. И вообще, тебе не кажется, что это, гм, нахальство – ломиться в комнату к малознакомому лицу противоположного пола?..
– Хам! – прорычала Аска. – И жадина! У тебя комната больше, так что отдай её мне – я не могу ютиться в той каморке!
– Вообщето наши комнаты одинаковые по размерам… Просто моя не забита таким невероятным количеством барахла.
– Поосторожнее с выражениями, Икари! Это вовсе не барахло, а совершенно необходимые мне вещи!
– Чем языками чесать, лучше бы вещи таскали, – пропыхтела Кацураги, проходя мимо нас с тройкой объёмистых коробок в руках, придерживая эту небольшую башенку подбородком. – Но барахла у тебя, конечно, много, Аска…
– Ах, да о чём вы! – почти в отчаянье всплеснула руками немка. – Да я с собой смогла привезти едва ли четверть всех вещей! Мне Кадзи запретил брать всё…
– Чёрт, да за это я ему руку пожму! – воскликнула майор, а затем, немного подумав, добавила. – Может быть. Когданибудь. Но точно не в ближайшем будущем. Да и пошёл он вообще!..
– Лэнгли, ты чего в Штатах в ангаре жила, что ли? – нахмурился я. – Или в эллинге для дирижабля?
Аска бросила на меня уничтожающий взгляд.
– Типа, умный, да? Ясное дело, я там жила в нормальном доме, а не в такой крохотной квартирке, как эта…
– Крохотная квартирка?! – возмутилась Мисато. – Да ты, видно, крохотных квартирок не видела просто! Тебе бы в Осаку съездить – посмотреть, какой там муравейник…
– И всё равно, Мисато, у вас здесь очень мало места!
– Это не места мало, а барахла много, – резонно заметила Кацураги и, сделав паузу, добавила. – У тебя. Вот, допустим, что в этой коробке?
– Платья.
– А в этой?
– Юбки.
– А в этой?
– Блузки.
– Аска, ты ограбила супермаркет? Куда же столькото? – поразилась майор. – Ты же из всего этого скоро вырастешь!
– Подумаешь, – равнодушно пожала плечами Лэнгли. – Новое куплю.
Новое куплю, ишь ты… Совсем, видать, у буржуев нюх и совесть потеряла, дитя капитализма…
Выбросить всё это барахло какнибудь, что ли? И оставить Лэнгли только форму и камуфляж, хе…
– Хочу в Штаты, – решительно заявила Кацураги. – Хочу говорить «куплю новое» и даже не задумываться.
– Мисато, ну ты же не дочка генерала, так что тебе будет всё равно – Америка там, или Австралия… –