Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
противника, но увы – большинство мировых Держав были категорически против применения оружия массового поражения. Пример Индии, Пакистана и особенно Китая был ещё слишком свеж и страшен для памяти… Почему именно Поднебесная являлась наиболее страшным вариантом? Да потому что в отличие от Последней ИндоПакистанской войны это не было взаимным истреблением не сколько от атомных ударов, сколько от голода и болезней. Гораздо более жутким для стран Запада было то, что почти что сверхдержава, обладающая могущественнейшей в мире экономикой и ядерной триадой в течении всего лишь нескольких лет была превращена в страну третьего мира и российский протекторат…
Так… Надо бы сменить оружие разнообразия ради… Возьмука я пару саев и потренируюсь в отработке действий с ножом…
…Ну, вооот…
И вот здесь мы в своих логических построениях приходим к наиболее важному и значимому Пункту Номер Три в моём кратком Списке Вещей, Которые За Последние Дни Взорвали Мой Мозг.
Некто Икари Гендо.
Он же Командующий НЕРВ, он же Злобный Угнетатель, он же мой нынешний отец. И тот, кто сегодня вызвал у меня тотальный когнитивный диссонанс.
Иначе говоря всё то, что я думал о Гендо, вспоминая оригинал, по большому счёту, пошло прахом. Да, признаюсь честно, меня и раньше некоторые поступки здешнего Командующего, мягко говоря, шокировали. Нет, он не был тем же бездушным ублюдком, что и в оригинале, а казался просто крайне строгим и требовательным человеком. Всё впечатление о нём, как о неплохом руководителе портило только знание о его идиотских планах по проведению Третьего Удара…
Которых в здешней реальности и не было.
Как строились отношения Гендо и Синдзи в оригинале? Командующий постоянно то хвалил, то отталкивал Младшего от себя, да и вообще всячески старался расшатать его психику, дабы сыночек был морально готов угробить всё человечество во имя Проекта Комплиментации…
А как строились лично мои отношения с Гендо? Да, странно, но совершенно в иной манере – Командующий однозначно не пытался както расшатать мою психику или вести себя как конченная тварь. Он всегда был строг, но справедлив и щедр… Иногда даже чересчур щедр. И к тому Гендо, похоже, испытывал искреннее удовлетворение от каждой победы над Ангелом.
Но сегодня… Сегодня передо мной его железная маска на секунду спала, и я увидел за ней… Что же я увидел? Сложно описать – безумный калейдоскоп из совершенно различных чувств и эмоций. Усталость, вина, капля безумия, отчаянье, боль, ярость – много боли и ярости. И тусклый свет былой любви. Любви, что умерла вместе с душой Гендо десять лет назад.
Я вновь и вновь вытаскивал из глубин памяти Младшего все сохранившиеся у него воспоминания о далёком детстве. Чтобы вновь и вновь переживать чужую боль, как свою, но увидеть ту жизнь, которая могла быть у Синдзи. Обычная жизнь обычного подростка, у которого есть любящие его и друг друга мать с отцом…
Гендо… Он не всегда был той машиной под названием Командующий. На заре Проекта Е он был начальником оперативного отдела, который не занимался обороной и атакой, а был лишь подразделением «дежурных стрелочников», обеспечивающим всем необходимым вечно витающих в облаках научников. В детстве Синдзи он был обычным отцом – любящим и заботливым, хоть и много времени отдающего тяжёлой работе, но всегда полного сил и мрачноватой ехидцы.
И Юй. Конечно же, Юй.
Она была тем самым сердцем их маленького мирка, крохотным солнышком, согревающим своим теплом и светом свою семью. Бесконечно добрый и светлый человек, мечтающий изменить мир и людей к лучшему. Искренне верящий в силу науки и не теряющий надежды даже в самые страшные годы после Второго Удара…
Но потом их маленькое счастье было сломано и растоптано вдребезги. Солнце семьи Икари погасло, их сердце было вырезано и сожжено.
Юй погибла, а Гендо впал в жесточайшую депрессию, забросив службу и ударившись во все тяжкие. А Синдзи… Синдзи остался один, совсем один в огромном и жестоком мире. Он не знал, что случилось с мамой и почему её больше нет рядом. Он не знал, почему папа стал таким злым и куда постоянно уходит.
…Никогда раньше я не стал бы ворошить эти воспоминания, каждое из которых причиняло почти невыносимую боль. Я собственной волею безжалостно перетряхивал забытые их, словно алчный вор, роющийся в мешке с рухлядью, твёрдо знающий, что гдето на дне лежит полновесная золотая монета.
Руки с зажатыми в них кинжалами сплетались в замысловатый танец, пока я кривясь от боли раз за разом вонзал в собственное сердце ржавый иззубренный нож чужой памяти, чувствуя, как горло душат непрошенные слёзы.
– …Тётя Наоко, тётя Наоко, а где моя мама? – тереблю за рукав белого лабораторного халата красивую длинноволосую
