Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
около стены – тоже получите! Ещё одна сладкая парочка ныряет за крепкий дубовый стол, и пули лишь бессильно вырубают кучу щепок из столешницы. Боёк щёлкает всухую – тридцать два патрона приказали всем жить долго и счастливо, а менять магазин времени нет.
Выпускаю МП40 из рук от чего он просто повисает на ремне и выхватываю оба «вальтера». Видимо решив, что раз я перестал стрелять, то нужно воспользоваться представившимся шансом, изза стола поднимается пара гансов с карабинами. Получив по несколько пистолетных пуль в грудаки, они завалились обратно. Гдето позади начали раздавать крики, причём уже подозрительно близко – похоже, что погоня сверху уже вотвот будет здесь…
Мой взгляд упал на прислонённый к колонне пулемёт MG42 с пристёгнутым круглым патронным коробомкексом. Усмехнулся, засунул пистолеты обратно в кобуры, подхватил тяжёлый машингевер, подцепил ногой ближайшее кресло с высокой спинкой и рывком пододвинул его к себе. Повернулся к двери из которой должны были показаться немцы и положил ствол пулемёта на спинку кресла.
Когда в комнату ввалилось примерно полдюжины немцев старомудоброму машингеверу потребовалось всего четыре секунды, чтобы полностью опустошить магазин и нашпиговать этих неудачником свинцом калибра 7.92 миллиметра от макушки до пяток.
Я отбросил пулемёт в сторону и, на ходу перезаряжая МП40 и пистолеты, вышел из комнаты.
Поворот, другой, третий, коридор, ещё один, снова поворот…
Я опускался всё глубже и глубже под землю, шагая в тусклом свете редких ламп. Гдето там – в недрах древнего немецкого замка таилась моя цель…
Коридор, поворот, другой, коридор, поворот…
Неожиданно в конце коридора я заметил двоих немцев в пятнистой форме парашютных егерей и с FG42 в руках перед внушительного вида стальной дверью. Но раньше, чем они успели среагировать, их скосила длинная очередь, выпущенная из машинпистолета.
Подойдя к телам, я поменял тяжёлый и неудобный МП40 на отличнейшую десантную винтовку. Дёрнул массивный рубильник и с надрывным жужжаньем электромоторов стальная дверь, не уступающая по своей толщине сейфовой, уползла в сторону.
Передо мной оказался хорошо освещённый коридор, со стенам из бетона и рядами толстых кабелей под потолком, а в конце виднелась ещё одна дверь.
Пока я шагал, всё вокруг почемуто начало подёргиваться непонятной рябью, будто бы картинка на экране телевизора. Яркие лампы в массивных решётчатых плафонах то и дело пытались превратиться в люминесцентные лампы дневного цвета, а FG42 в моих руках – в штурмовую винтовку Беретта AR70.
Я поднял рубильник, и ещё одна дверь с электроприводом отъехала в сторону. По ту сторону обнаружилась решётчатая терраса, проходящая на высоте примерно четырёх метров и опоясывающая по периметру немаленький зал, уставленный десятками столов, типа прозекторских. Только вдобавок ещё и оснащённых металлическими кандалами и непонятного вида электрической и механической машинерией.
На столах лежали прикованные примерно пара десятков людей в советской, английской и американской форме времён Второй Мировой, над которыми проводили непонятные медицинские манипуляции люди в мясницких фартуках поверх белых халатов и зловещего вида инструментами в руках. Между столами неторопливо шла пара высоких мужчин лет сорока в характерных эсэсовских плащах и фуражках, которые почемуто мало походили внешне на «истинных арийцев», и вели между собой беседу. Почемуто несмотря на разделяющее меня с ними расстояние, я их прекрасно слышал, и что ещё более удивительно – отлично понимал.
– Что с образцами, Марио? – произнёс один из них – невысокий худой старик лет семидесяти в круглых очках и аккуратной седой бородкой.
– Первая партия практически вся в ноль, герр Лоренц, – ответил второй – крепкий черноволосый и темноглазый мужчина лет сорока.
Внезапно всё пространство вокруг опять начало подёргиваться рябью, но на этот раз «сбои в матрице» не захотели успокаиваться и возвращаться всё на круги своя, поэтому спустя несколько мгновений непонятная лаборатория практически полностью преобразилась.
Вместо холодного бетона стен – голубоватосерая пластиковая отделка стен и потолка, вместо ярких фонарей в решётчатых плафонах – лампы дневного света. А вместо прозекторских столов появились огромные аквариумы, в которых невесомо парили мальчики и девочки лет десяти, опутанные паутиной проводов и шлангов, и с надетыми на лицо кислородными масками. Над каждым «аквариумом» ещё и вдобавок был установлен непонятный механизм, напоминающий металопластикового паука, будто портовый кран, движущийся взадвперёд над резервуаром. Шесть его тонких и подвижных лап были оснащены целым
