Чтобы выжить. Пенталогия

в мою постель…
Упс… А ведь это опасно. Очень опасно! Если это действительно без шуток лунатизм, то в случае пробуждения немки меня вполне могут ждать тяжкие телесные и черепномозговые…
Стоп.
Чтото не то. Чтото… Чтото… Запах, что ли? Да, запах! Порох, машинное масло и кровь – странный набор для Лэнгли…
И не слишком странный для…
– Чтоб я сдохла! – неожиданно известил меня чейто подозрительно знакомый голос от порога комнаты.
Реакция оказалась безумной и панической. Подушка полетела в одну сторону, я – в другую, спящая на мне красавица – в третью.
Через пару секунд я сонно хлопал глазами, сидя на полу и направляя в сторону стоящей передом мной Мисато ствол… «зигзауэра»? Стоящая с выпученными глазами Кацураги в свою очередь держала меня на прицеле «хеклеркоха». Изза её спины выглядывала не менее обалдевшая Аска.
– Утро доброе, Синдзи, – невпопад произнесла майор. – Как спал?
– Спасибо, хорошо. А ты уже приехала?
О! Да я сегодня явно в ударе! Не такто просто придумать столь идиотский вопрос…
– Теперь уже не знаю, – призналась Мисато.
Одинодин. Майоры так просто не сдаются.
– Синдзи, может быть, ты мне всётаки объяснишь, какого хрена тут вообще происходит? – почти жалобно попросила Кацураги, отводя оружие от меня в сторону. – Ну или ты, Габриэлла…
МЛЯТЬ!
Покосился влево.
Невдалеке от моего лежака обнаружилась сидящая на полу сонная и всклокоченная итальянка, одетая в полураспахнутый халат… И держащая Кацураги на прицеле «глока». Похоже, что моего.
– Это будет долгая история, Мисато, – подумав, ответила Ферраро.
– А я чтото уже никуда не тороплюсь…
– Вот я же говорила, а вы мне не верили! – оживилась за майорской спиной Лэнгли.
– Думаю, стоит опустить оружие, – после некоторого раздумья изрёк я. Но «зигзауэра» таки не опустил.
– Пожалуй, – согласилась Кацураги. – И созвать экстренный семейный совет.
– Поддерживаю.
Мы втроём почти синхронно опустили пистолеты.
* * *
– Решила, называется, вырваться из этого матсуширного ада пораньше… А тут здрасте! – ходила взадвперёд по кухне Мисато, активно размахивая руками. – Сначала я спотыкаюсь о чейто автомат, потом чуть было не падаю в обморок от вида окровавленных бинтов в мусорке… А потом появляется Аска и сообщает мне, что это всё Габриэлла виновата, и что она должна сейчас спать на диване, но её почемуто там нету. Почему? А потому что она, оказывается, спит в постели скромнягиСиндзи!!! А потом меня ещё и берут на мушку! МЕНЯ! В МОЁМ доме!
Кацураги подошла к холодильнику, открыла его, внимательно посмотрела на неизменные ряды банок и захлопнула дверцу.
– Сейчас бы противошокового грамм сто принять… А пиво не поможет – быстрее нажрусь, чем в норму приду… – пробормотала майор под прицелом трёх пар глаз. Развернулась и уселась за стол, скрестив руки на груди, поочерёдно оглядев всех присутствующих.
– Ну что, приступим к разбору инцидента? С чего начнём? С пожелания счастья влюблённым или с вопроса почему тут оружие и кровь?
– Считаю, нужно начать с момента совместного пробуждения, – внесла предложение Аска.
– Принимается, обвинитель Лэнгли, – кивнула майор. – Что вы можете сказать по существу заданного вопроса, обвиняемая Ферраро?
– Почему сразу обвиняемая? – немного обиделась итальянка. – Мне просто ночью стало холодно, и я… ммм… в несколько бессознательном состоянии перебралась в более тёплое место.
– В жизни более глупой отмазки не слышала, – призналась Кацураги.
– Но ведь это же правда! – тут до Габри, видать, дошла вся пикантность ситуации. – Ааа, так вы подумали, что я и… Мисато, как вам не стыдно!
– Это МНЕ должно быть стыдно? – искренне развеселилась майор. – Ну, вообщето, дорогая, это не меня нашли в постели Синдзи! Кстати, на твоём месте должна была быть я!
– Будешь, если напьёшься, Мисато, – прокомментировала Аска.
Я слушал всё это в состоянии практически полной прострации, изза явной нереальности и абсурдности происходящего…
Ведь ничего же не было!
Или?..
Вдруг таки в бессознательном состоянии и будто бы во сне… Может, мне кроме нацистов и ещё чтонибудь немецкое снилось? Из разряда «даст ист фантастиш!»?
Нааааааайн!!! Нихт! Нихт вобла!..
– Как вы могли такое подумать, Мисато! – гневно воскликнула Габри. – Чтобы я… Да никогда! Только с мужем и только после свадьбы!
– Ого! – удивилась Аска. – Пуританство на марше?
– Это называется нормальное католическое воспитание, – сверкнула глазами итальянка.
– И это подразумевает под собой сверкать голой грудью перед парнями? – огрызнулась Аска.
– Ты умеешь накладывать