Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
А вот дальше в голове резко взвизгнул сигнал сброса, резко прошёл второй уровень синхронизации с уже привычной за эти годы болью, и я почувствовал, как Ева 01, отделяется от «Ориона» и несётся навстречу лунной поверхности…
– …Синдзи! Синдзи, приём! Земля вызывает Синдзи! Ты что – уже на Луну отправился, с Ангелами воевать?
– Практически, – слегка улыбнулся я. – Пока что только мысленно отбомбился по ней.
– Бомбить Луну преступно! – возразил Макото. – Лучше её захватить!
– Никого захватывать не будем. Пока, – заявила Акаги. – Сначала тщательно разберём вопрос, благо тут всё проще, чем в случае с теорией тахионного Мальстрема…
– Чего тахионного? Какого Мальстрема?
– Одна из теорий вторжения, Синдзи, – отмахнулась Рицко. – Так. Значит, в первую очередь работаем лунное направление… Майя – на тебе дальнейшая работа по проверке гипотезы, Аоба – рассматриваешь возможные, гм, методы действий.
– А давайте…
– И не слушай Макото – «Звезду Смерти» без применения магии мы всё равно не построим.
– А может…
– И «Энтерпрайз» – тоже.
– Ну, хотя бы…
– И даже «Сулако». Макото, хватит страдать ерундой! Лучше свяжись с ФЛЮГЕЛЬ и потребуй у них доступ к мощным телескопам, из которых можно будет вести постоянное наблюдение за Луной. Можешь даже «хаббл» затребовать в аренду.
– Они нас пошлют, – почесал нос Хьюга. – Вы же знаете, какие у них там комплексы на почве нищеты…
– Пускай оставят свои комплексы при себе и сидят на стульях ровно, иначе я попрошу Командующего посодействовать в этом вопросе. А после этого они нам не только «хаббл» подарят, но и собственные души. И ещё будут рады, что так легко отделались.
* * *
Всё плохое длится долго, а всё хорошее проходит быстро, даже если они и равны по времени – вот парадокс.
Не успел я и глазом моргнуть, а также сполна насладиться заслуженным отдыхом и привыкнуть вести растительный образ жизни, каникулы кончились.
Вот гадството.
Это Аске хорошо – она так и не поняла, что у нас вообще были эти самые каникулы. Приползает каждый день с тренировок чуть живая, впрочем, не жалуется, хотя и сил на ругань у неё не остаётся. А то так она, наверное, с нами бы с большим удовольствием грызлась – склочная у неё натура, чего уж там… Такой синдром я бы назвал «мне четырнадцать, я – девочка, я – исчадие Ада». Лечится исключительно трудотерапией и педагогическими звездюлями, или проходит само. Как правило, проходит само. А вот окружающим в таком случае остаётся только страдать и терпеть…
Хорошо ещё, что остатки нерастраченной агрессии Лэнгли предпочитала спускать в компьютерные игры, ярой фанаткой которых она оказалась. Причём не какиенибудь мирные и простенькие игры, а стрелялки и бродилкиубивалки – желательно покрасочнее, да покровавее. Впрочем, местная игровая индустрия не была развита на должном уровне, и к 2015му году примерно достигла уровня середины моих нулевых.
Впрочем сил и желания у рыжей на то, чтобы поворчать насчёт недостаточно быстро приготовленного ужина, недостаточного внимания к собственной персоне и злостных миазмам хаоса у неё всегда находилось. Особенно, когда дело касалось хаоса. Увы, но даже у меня была склонность захламлять окружающее пространство, а что уж тут говорить о Мисато. Причём я както лично наблюдал, как Кацураги аккуратно разложила все свои вещи, а потом с выражением запредельного удовольствия на лице разбросала их обратно.
А вот у Аски от вида валяющейся не на месте вещи или грязной посуды натурально начинался нервный тик. Она ругалась, возмущалась, пыталась самостоятельно локализовать и ликвидировать очаг бардака, но обычно быстро бросала это неблагодарное дело. И начинала просто бурчать, ага.
Пожалуй, это было единственной заметной чертой немецкой крови у Лэнгли – склонность к порядку и чистоте. Рыжая была патологической чистюлей, а у неё в комнате, кажется, не просто был идеальный порядок, а доходило до того, что даже пылинки маршировали строем – от окна к двери и обратно. Зато когда она имела несчастье заглянуть в мою комнату или комнату Мисато, у неё появлялось выражение, которое могло быть у священника, заглянувшего в притон сатанистов. В глазах немки тотчас же высвечивалось два слова – «сжигать» и «убивать», и в такие моменты я начинал вспоминать, что наиболее «отличились» в былые времена именно немецкие инквизиторы…
Следующим крупным поводом для раздражения у Аски значились мои музыкальные пристрастия.
Увы, но немка
