Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
закате, который видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море.»
– Расчётное время до контакта – две минуты.
Ожидания порождает размышления. Размышления порождают сомнения. Сомнения – гибельны!
К чёрты все ненужные мысли. К чёрту.
Я сделал всё, что мог, чтобы подготовиться к этому бою. Кто может – пусть сделает больше!
Что мне с моего послезнания, которое к тому же вовсе не абсолютно? Ведь я не знаю, что нужно делать. Это не чёткое понимание того, что требуется ввести командирскую башенку на Т34, придумать промежуточный патрон, или заставить истребители летать не тройками, а двойками.
Я не знаю, что мне нужно делать.
Придти до боя к Мисато и сказать: «Эй, командир! Следующий Ангел выползет на берег, Аска легко сможет разрубить его на две части, но потом он трансформируется в двух одинаковых гуманоидов. И, кажется, их ядра нужно будет поразить одновременно, так что потребуется нам с Аской научиться действовать максимально синхронно. Можно в качестве тренировки учиться танцевать, например…». Так, что ли?
Ага, и Кацураги тут же поинтересовалась бы моим самочувствием и немедленно настучала конторским медикам относительно того, что у лейтенанта Икари шарики за ролики заезжают.
За тот месяц, что я тренировался вместе с Аской мне стало понятно, что полной синхронности действий в бою нам с ней в принципе не добиться. Лэнгли вообще требовалось хоть както привести в норму, то есть довести её почти спортивную манеру боя до подходящей для реальных сражений.
Ну, и к чему я в итоге пришёл после всех своих размышлений относительно битвы с Израфиилом? А к тому, что никакой недели на маразматичные тренировки с целью синхронизировать свои действия и со второй попытки уничтожить Ангеловблизнецов у нас не будет.
И значит – всё решится сегодня. И желательно – на этом самом побережье.
Как только Ангел попытается разделиться, его нужно будет максимально быстро и чётко уничтожить. Не может же он провернуть этот фокус мгновенно! Ему наверняка потребуется время для «прихода в себя», как тому же Рамиилу, который отвечал на действия противника не раньше, чем через пять секунд.
Ввязаться в бой, а дальше – по обстоятельствам. Наполеон действовал именно так и почти всегда побеждал.
– Расчётное время до контакта – одна минута.
Всё, пора.
Мощная оптика Евы послушно увеличила и приблизила огромную тень, полным ходом идущую к берегу. Глубина здесь была хоть и достаточно солидная – хоть линкор подводи к пляжу, но всётаки постепенно уменьшалась. И Ангел начинал постепенно приближаться к поверхности…
– Тридцать… Двадцать девять… Двадцать восемь…
Я вскинул автомат, перехватил его поудобнее и крепче прижал приклад к плечу. Прицельный марке замер на том месте, где приблизительно должен был вынырнуть противник. Краем глаза заметил, что Аска встала поудобнее, пошире расставляя ноги и вскидывая винтовку к плечу. АТполе моей Евы привычно усилилось, готовое в случае чего защитить от вражеских ударов, а после превратиться из щита в неотразимый меч…
– Одиннадцать… Десять… Девять…
Сейчас.
– Два… Один… Ноль.
Ничего. Тень подошла к гряде скал, что торчали из воды у самого берега, но ничего произошло. Ничего! Механическая дура ошиб…
В нескольких сотнях метров впереди от меня морская вода ударила в небо сплошной стеной выше даже моей Евы. Какуюто невыносимо долгую секунду словно бы задумалась, паря в воздухе… А затем чудовищным ливнем обрушилась на прибрежные скалы.
В брызгах морской воды на мелководье выползла – подругому просто и не скажешь, исполинская туша.
– А ты немаленький сукин сын, – изрёк я, переводя прицельный маркер чуть выше и левее.
Он не был похож на своего оригинального прототипа. Он ни хрена не был похож на своего сериального прототипа.
Огромная – метров в двести длиной, маслянисто поблёскивающая серебристозолотая туша, напоминающая не гуманоида, а скорее – какогото червя. И вообще Ангел производил впечатление масла, полежавшего на солнце – какойто мягкий и желеобразный на вид, с будто бы оплывшими от высокой температуры очертаниями. Восемь длинных тонких заострённых на конце то ли отростков, то ли щупалец на переднем конце туловища – каждый длинной с мою Еву. Задний же конец чудовища был всё ещё в воде. Вместо головы – слегка выступающая из тела монстра полусфера, разделённая вертикальной линией на две равные половинки – чёрную и белую. Инь и янь?..
Хрень и пьянь!
Израфиил
