Линия жизни Виктора Северова уже не кажется простой и предсказуемой, как раньше. Куда она его ведёт и куда выведет? От школьного фестиваля к новому витку противостояния с международными террористами и атаке очередного Ангела. От ответов на старые вопросы к новым загадкам прошлого, настоящего и будущего. Линия жизни прихотливо тянется вперёд.
Авторы: Сергей Ким
выглянуло изза гряды высоких холмов, озарив ущелье Хаконэ своим ярким и тёплым светом. В воздухе раздавалось многоголосое гудение винтов и реактивным двигателей самолётов и вертолётов. Гдето вдалеке по дорогам грохотали гусеницы вездеходов и шуршали колёса машин, мчащихся к месту, где очередной Ангел, единый в двух лицах, был повержен силами специального института НЕРВ.
Над изуродованными останками одной из тварей, широко расставив ноги, стоял окрашенный в крапчатый камуфляж биомеханоид, зажав в руках крупный багровый шар с торчащими во все стороны нитями, какими они казались на фоне шестидесятиметровой Евы…
Начинался новый день.
Тишину просторной больничной палаты нарушало лишь негромкое гудение и попискивание медицинских приборов.
На широкой койке лежал молодой парень, которого мир знал как лейтенанта НЕРВ, пилота Евангелиона01 Икари Синдзи.
– Он спит?
Рядом с кроватью стоял высокий бородатый мужчина в чёрнозолотом мундире высшего командного состава НЕРВ – генераллейтенант Икари Гендо. Рядом с ним находился второй человек во всей организации – полковник Козо Фуюцки.
– Без сознания, – негромко произнёс заместитель Командующего. – Любой бой в Еве сильно истощает нервную систему пилота… Особенно такой напряжённый, как минувший. Лэнгли и Аянами сейчас находятся в соседних палатах.
– Знаю.
Некоторое время мужчины провели в молчании.
– Шрам на щеке – это после Рамиила? – произнёс Командующий.
– Да. Мы предлагали ему сделать пластику, но он отказался, – Фуюцки слегка усмехнулся. – Сказал, что шрамы украшают мужчину.
– Правильно сказал, – лицо Икаристаршего было непроницаемо.
– Думаешь, он всётаки справится?
– Конечно. Это же мой сын. Он не может не справиться.
– Ты продолжаешь называть ЕГО своим сыном, несмотря на всё? – слегка поднял бровь Козо.
– Разумеется, – всё так же бесстрастно ответил Командующий. – В его душе – душа моего сына, его тело – тело моего сына. И я всегда хотел, чтобы мой сын был таким. Он – человек, полковник…
– Всё равно мало радости знать, что рядом с тобой под личиной молодого парня скрывается нечто… НЕЧТО.
– Он – человек, полковник. Просто более совершенный, чем все остальные люди.
– Неужели эта Комлиментация душ действительно способна дать силу, чтобы уничтожить целый мир?..
– «…И явится он из места вне времени и пространства, чтобы возвестить конец этого мира», – неожиданно нараспев произнёс Гендо, отчего посреди лета повеяло жутким холодом чёрной полярной ночи. – Да… Он – лучшее, что у нас есть. И он – всё, что у меня осталось… Но он не подведёт.
– И тогда ЗИЭЛЕ заплатит за всё, – эхом откликнулся Фуюцки.
– Дорого заплатит, – красноватые стёкла очков Командующего блеснули пламенем Ада. – За всё. И за всех.
Синдзи Икари, Виктор Северов ещё не знал уготованной ему судьбы…
Конец четвёртой части.
– Лейтенант.
– Товарищ генерал.
Мы сидим друг напротив друга. С одной стороны я – высокий парень, одетый в выцветший на жарком афганском солнце старый советский крапчатый камуфляж»берёзку», с коричневой кобурой на поясе и сингунто на коленях. С другой – высокий круглолицый японец крепкого телосложения, одетый в бежевый мундир Императорской армии, усыпанный орденами. И тоже с мечом на коленях. Мало того – с тем же самым мечом.
Мы как будто бы отражаемся друг в друге.
Вокруг всё тот же душный и жаркий вагон японского поезда, с льющимся с обеих сторон солнечным светом. И как всегда – ни постороннего звука, ни дуновения ветерка.
– Я коечто узнал об этом месте, – хитро улыбнулся Курибаяси. – Рассказать?
– Не откажусь, – в свою очередь улыбнулся я.
– Ты когдато подобрал очень хорошее название для этого места…
– Тень?
– Именно, лейтенант, именно… Это именно тень, отбрасываемая миром – его отражение, его изнанка. Можно ещё назвать его негативом, хотя это будет и не слишком верно – всётаки это больше отражение мира в кривом зеркале, но никак не антимир.
– Не хочу показаться невежливым, но…
– …какой из этого всего толк? – улыбка генерала стала шире. – Очень большой, лейтенант. Просто огромный. Видишь ли… Тень – неоднородна, в ней существует почти бесчисленное количество слоёв. Каждый слой – это тень мира в какойто определённый период времени…
– Подожди! – ошарашено воскликнул я. – То есть… То есть, вы хотите сказать, что…
– Именно, лейтенант. Это мир иллюзий, мир снов и кошмаров, мир мечтаний и страхов… И в то же время это всё
