Чтобы выжить. Пенталогия

системы, имеющие близкую скорострельность и начальную скорость снаряда. Из подобных образцов считаю наиболее перспективными североамериканскую авиационную пушку GAU8 «Авенджер». Роторная семиствольная схема с гидравлическим приводом, калибр – 30 мм, скорострельность – до 4000 выстрелов в минуту, начальная скорость снаряда – свыше 1000 метров в секунду, вес снаряда – около 350 грамм.
Также хочу отметить потенциальную необходимость в роторном орудии большого калибра (57–76 мм) в качестве не навесного, а ручного оружия Евангелионов. Несмотря на сложность и тяжесть подобной системы, такое орудие будет иметь гораздо больший потенциал в плане пробоя АТполя Ангелов…»
Я устало потёр глаза и потянулся на стуле, с удовлетворением бросая взгляд на экран монитора, где сейчас высвечивался черновик моего рапорта.
Можно было с полным на то основанием гордиться собой – я всётаки умудрился превратить собственное наказание в развлечение.
* * *
Несколькими часами ранее.
– Я понимаю – все были рады уничтожению Ангела и тому, что никто не погиб. Я понимаю – решили отдохнуть и сбросить напряжение… Я понимаю – выпили. Много выпили. А потом ещё добавили…
Фуюцки неторопливо прохаживался перед строем нервовцев, вещая почти что отеческим тоном.
– НО ЗАЧЕМ ЖЕ БЫЛО НАЖИРАТЬСЯ?! – неожиданно рявкнул полковник. – И это солдаты армии ООН, на чьих плечах лежит ответственность за судьбу всего мира? Нет, вы не солдаты. Вы – алкота!!
Находясь в первом ряду выстроившегося на правом фланге оперативного отдела я несколько меланхолично подумал, что идиотская гипотеза Асакуры имеет право на существование – лекторы так орать не умеют. Военные умеют, а вот профессора – вряд ли…
Периодически оглядываясь по сторонам, я мог сделать твёрдый вывод – вчерашний праздник определённо удался. Помятым выглядел каждый второй, не считая каждого первого, а вместо приветствия сегодня утром в Конторе было принято говорить «хочу сдохнуть», а отзывов на этот пароль – «лучше бы я сдох вчера». Ангела Израфиила мы таки одолели, а вот перед Бодунаилом оказались бессильны, хехе…
Фуюцки же сегодня давал фору по кровожадности любому инопланетному пришельцу, ибо движущихся в актовый зал ползком нервовцев он ещё коекак стерпел. Стерпел и стойкий запах перегара. Но вот когда десяток человек начал храпеть прямо во время его торжественной, но жутко занудной речи, посвящённой героическому умерщвлению очередного громадного супостата, терпение полковника дало большую трещину…
Записи сего действия с камер наблюдения, наверное, легко можно было вставить в фильм, посвящённый разгону Учредительного собрания в 1918 году, после эпохальной фразы «караул устал». Только на этот раз устал не матрос Железняк, а полковник Фуюцки.
Вялые нервовцы были выгнаны охраной на свежий воздух Геофронта и построены перед пирамидой штабквартиры. А затем Козо продолжил свою речь, плавно перетекшую в воспитательнораспекательный характер. В её ходе я открыл для себя некоторые весьма занятные моменты:
– Фуюцки виртуозно владеет тайным боевым искусством всех начальников – говорить много, грозно и ни о чём;
– сейчас он разберётся как надо и накажет кого попало;
– по части японского матерного я – полный лох.
Но главное – народ оторвался вчера как никогда. Десяток человек не явился на службу, из них половину найти не удаётся, даже несмотря на привлечение сотрудников Второго Отдела. Вторая половина нашлась, но в самых замысловатых местах – от ангара с Евами до железнодорожной станции Хаконэ. Так что начальник всех безопасников НЕРВ – майор Нагасава, зол и алкает крови, ибо вчера его парни заколебались собирать падающих в неравной борьбе с зелёным змием нервовцев и развозить их по домам. Особо возмутительной Фуюцки нашёл попытку лейтенанта Хьюги, неожиданно проснувшегося в ходе транспортировки, скрыться от сотрудников Второго Отдела на дереве…
Услышав это, Аска даже слегка всхрапнула во сне. Хитрохвостая рыжая сейчас достаточно уютно спряталась за широченной спиной О’Брайна, както непонятно то ли опёрлась на него, то ли уцепилась, и теперь дремала. Стоя.
Мисато же в числе немногих имела вид хоть и помятый, но бодрый и жизнерадостный. Правда, её мятость не так уж и бросалась в глаза, потому как ввиду невозможности приведения в порядок форменного мундира, Кацураги быстренько переоделась в комплект полевой формы. В принципе, хоть это и не было разрешено, но и ходить в камуфляже особо не возбранялось. Зато в таком виде госпожа майор смотрелась куда более представительно и аккуратно, чем добрая половина оперативного и научного отделов, которые щеголяли форменными мундирами разной