Чтобы выжить. Пенталогия

пожал я плечами. – Возможно, иссохшаяся мумия, живой пилот неведомой расы или просто система искусственного интеллекта.
– Пусть лучше будет последнее – нам от этого будет проще, – вздохнула девушка. – Пока на нас валились монстры только из космоса, всё было намного проще…
– Антропологам, например, тоже, думаю, такое по большому счёту без надобности. Вся теория развития человека – обезьяне под хвост. Оказывается, что древние люди не бегали с камнями и палками за мамонтами, а строили гигантских биомеханоидов.
– Да фиг с ним, с этими антропологами. Просто, сколько тогда ещё по планете может быть раскидано таких вот спящих красавцев? И кто они такие вообще?
– Ну, как раз это, в принципе, предсказуемо – древние Евангелионы.
– Да, это очень сильно продвигает нас в поисках, – хмыкнула Мисато. – Если это была Ева, то какого чёрта она атаковала?
– А ты вспомни, командир, кто её атаковал первым. Тикаил вообщето только бил в ответ.
– Мог и бы запросить чтонибудь вроде хрестоматийного «свойчужой». Хотя… Ни он нам, ни мы ему никакие там не «свои». «Свои» у Тикаила миллионы лет назад вымерли.
– Ну, может, не миллионы…
– Да это как раз и неважно…
– А что важно? – я вновь сделал большой глоток кофе.
– А важно то, – невесело усмехнулась Кацураги. – Что победить Ангелов будет очень и очень непросто. Я бы даже сказала – почти невозможно.
– Что за пораженческие настроения, командир?
– Это не пессимизм, а реализм, Синдзи… Вот были какието там древние – может быть, граждане Атлантиды, а может и ящеры разумные. Которые даже Евы придумали, чтобы с Ангелами бороться… А что в итоге? А в итоге, может, и победили, вот только всё человечество откатилось чуть ли не до первобытного строя.
– Мисато, ты чтото сейчас сама на себя непохожа, – подозрительным тоном произнёс я. – Не выспалась, может?
– Есть немного, – рассмеялась майор. – Но… Всё равно както не слишком здорово на душе. У нас вообще ничего своего, считай, и нет – всё у древних скопировали, а врагто, видать, тот же. Раньше… Раньше я о таком не слишком задумывалась, а вот сейчас чтото накатило. Ангелы… Мутные они какието, а этот Тикаил – слишком понятный. Раз! И вот вам всем такой факт – и покруче вас ребята в прошлом были, но и им рожи начистили.
– А разве это чтото меняет?
– Ни капельки, если честно. Что мы – драться от этого перестанем, что ли? Да сейчас, ага!..
Поток искр, летящих от капсулы, неожиданно прекратился, а плазменный резак отъехал назад. Вперёд, к оставленному им отверстию диаметров в пару сантиметров, двинулся небольшой гусеничный робот, оснащённый манипулятором с множеством всяких устройств на нём.
Хотя мы с Мисато и сидели в уголке лаборатории, на некотором отдалении от работающих в ней учёных, но наблюдательный пункт у нас был – с него было всё прекрасно видно. Ну, плюс ещё и на повсюду висящие мониторы информация выводилась – на английском и французском сразу.
Тем временем робот подъехал к капсуле, вытянул манипулятор вперёд и вверх, и запустил внутрь отверстия небольшой шнур.
– Оптоволокно, – прокомментировал я.
На мониторах тем временем начали выводиться разнообразные круговые диаграммы – кажется, с анализом воздушного состава внутри капсулы. Так… Азот, кислород, углекислота, водяные пары, инертные газы… Процентное соотношение мне мало о чём говорит, но вроде бы всё в норме. Следом токсичных или опасных веществ не имеется, а вот насчёт вирусов ещё неизвестно, так что капсула пока что побудет в карантине…
Оптоволоконная камера переключилась на ночной режим съёмки и выхватила кадры внутренней обстановки контактной капсулы Тикаила.
Первое, что бросилось в глаза – огромная схожесть пилотского ложемента с ложементом Евы. А вторым было…
А вторым было человеческое тело, одетое в нечто вроде лёгкого скафандра. Тёмного цвета, местами усиленный чемто вроде броневых пластин. Передняя часть шлема представляла собой выпуклую прозрачную полусферу, за которым скрывалось лицо пилота.
Нет, это был не разумный кальмар, и не высокоразвитый рептилоид, а вполне обычный человек, чьи глаза были крепко закрыты. Испещрённое морщинами худое лицо, закрывающие лоб седые волосы – человек был стар, чисто навскидку ему было лет семьдесят, не меньше. И если бы не неестественная поза, в которой застыл пилот, то можно было даже решить, что он просто спит.
Но нет, судя по выводящейся на мониторы информации, телеметрия показала отсутствие наличия дыхания и сердцебиения.
Пилот был мёртв, и, скорее всего, мёртв уже очень давно.
* * *
На следующий день мы покинули французскую базу НЕРВ.
Отъезд прошёл тихо и совершенно буднично, без малейшей помпы.